Прощание с первой красавицей

Вика очнулась и, оторвав лапы кота от капитанской спины, запихнула питомца в кладовку. Кот взвыл.

– Какая, однако, мужененавистническая тварь… – хмыкнул Ковалев, поеживаясь. – Интересно, кто из Викиных мужей ему так насолил, что кот теперь всех мужчин ненавидит?

Капитан Ефимов прижимал к царапине на щеке носовой платок, воротничок форменной рубашки уже был испачкан.

– Надо кровь остановить, – заволновалась Серафима. – Вика, у тебя есть перекись водорода?

– Да.

Хозяйка дома, как робот, повернулась и молча пошла на кухню.

Все гуськом потянулись следом.

– Только она концентрированная, разбавить водой нужно, чтоб не было ожога, – предупредила Вика, доставая флакон из шкафчика на стене.

Серафима торопливо плеснула в склянку перекиси, добавила воды и, смочив ватку, обработала царапины на шее и щеке Олега.

– Спасибо! – Капитан повернулся и с такой искренней благодарностью посмотрел на Серафиму, что та даже порозовела.

– У вас рубашка в крови, – неожиданно робко заметила она.

 – Может быть, вы ее снимете, а я постираю?

Олег замялся, явно испытывая неловкость от того, что останется при исполнении практически в неглиже, и тут его подтолкнула к решению Любимцева:

– Снимайте, снимайте! В машинке отожмем, и рубашка быстро высохнет. Вон на улице жара какая! Вика, дай товарищу капитану что-нибудь надеть.

Вика меланхолично прошла к шкафу и достала из него махровый мужской халат. Шурик поморщился, но ничего не сказал. Вскоре рубашка болталась на балконе, пришпиленная желтыми прищепками, а капитан сидел за столом в кабинете в роскошном темно-бордовом халате.

Закончив писать, он прошел в столовую, где, как овцы на заклание, сгрудились претенденты в подозреваемые, и громко спросил:

– Кто-нибудь желает высказаться первым?

Все промолчали. Капитан подумал и указал на Вику:

– Давайте-ка начнем с вас.

Хозяйка безропотно встала, а остальные тут же расслабились, зашевелились, будто им дали команду «вольно». Агент, как вечно самый голодный, тут же набросился на поросенка, откромсал кусок мяса и, шмякнув его в тарелку, обильно намазал горчицей и хреном.

Даниил, наблюдавший за ним из-под полуопущенных век, устало закрыл глаза и, судя по всему, собрался немного вздремнуть. Одной из отличительных черт моего мужа была способность засыпать где только можно и на любой нужный ему срок. То есть он засыпал моментально, будто его выключали, и так же просыпался. У меня ничего подобного не получалось.