Все совпаденья не случайны

– А со слухом?

Никита побагровел и наклонился вперед, как будто готов был ударить собеседницу.

– Все-все, вспомнила, – выставила вперед ладонь она. – Я так сказала, да, но это мое субъективное ощущение. Одинокая женщина имеет право на сексуальные фантазии.

– О себе фантазируй, сказочница.

– Ну, хорошо, – сдалась Ольга, – о себе так о себе. Сегодня ночью предамся безудержным фантазиям. Можно, я представлю себе групповуху с твоим участием?

– В твоем возрасте о групповухе пора уже вспоминать как о детских шалостях, – огрызнулся Никита.

 – Рассказывай скорей про типа с усами, у меня времени мало.

– Ну, ладно, нельзя, так нельзя, – притворно вздохнула Ольга, ничуть не смутившись. – Значит, так: взгляд у мужика странный – немигающий и пристальный, как у удава. И глаза такие… очень светлые глаза. Сильно-сильно светлые, даже водянистые, я бы сказала, но ободок у радужки темный, почти черный.

– И при этом красив, как Аполлон, – желчно заметил Никита. – Интересно, как только ему удается быть одновременно обаятельным и иметь взгляд удава?

– Ладно, не напрягайся, красавчик, поддразнила я тебя.

Он брутальный и даже харизматичный, но мне не понравился. Неприятный. Роста высокого, глубоко посаженные глаза, выступающие надбровные дуги, одет элегантно, даже, можно сказать, щегольски, но без куража. Скучно.

– И еще у него усы.

– Нет, не было усов.

– А раньше сказала, что были.

– Не припоминаю. Но, кажется, все-таки их не было.

– Стерва.

– Да? – удивилась Ольга. – А мне говорили, что я богемна.

– Богемная стерва, – согласился Никита.

Ольга картинно затянулась сигаретой, выпустила дым в потолок и хриплым контральто лениво произнесла:

– А еще я помню, как Эльза на тебя жаловалась. «Никитка, – говорила, – совсем перестал меня замечать, все в работе да в работе. Даже заведи я сейчас себе любовника, не почувствует».

Никита дернулся, и Ольга захохотала.

– Не нравится? А ты про жену не забывай! Не перестал бы ее замечать, может быть, и не бегал бы сейчас по городу, разыскивая…

Последние слова ее потонули в грохоте двери, которую Никита с силой захлопнул за собой.

Таня Силкина стояла на деревянной табуретке и, напевая, красила оконную раму в ядовито-фиолетовый цвет.

– Что так смотришь? Цвет не по душе? – хихикнула она, заметив обалделый Никитин взгляд.

– Честно говоря, не очень, – признался тот.

Татьяна засмеялась.

– Это ничего, когда закончу, будет лучше. Тогда тебе обязательно понравится.