Он – тёмный ангел

Стало жуть как любопытно, потому – что за стеной, среди прочего шума, я услышала звонкий женский смех…

Встав вплотную к стене, прилипла ухом, пытаясь разобрать, что там происходит. Слов было не разобрать, но то, что там были посторонние это точно.

Наши спальни объединяла электро-розетка, возле неё слышимость стала лучше. Помимо Захара в комнате были ещё двое. Парень и девушка, чьи голоса то спорили между собой, то смеялись, затмевая игравшую музыку. Также доносилось металлическое звяканье. Вчера, я видела там штангу с гантелями.

Может опять тренируется?

Вдруг, я поняла как по – дебильному сейчас выгляжу со стороны. В утреннем полумраке, в затёртой пижаме и лохматой головой, почти не дыша, чтобы получше расслышать, подслушиваю за малознакомыми людьми. Какое мне дело, что они там делают? Стало как то стыдно.

Коря себя за излишние любопытство, отошла от стены, взяв ноутбук в руки и вставив наушники в уши, решила заняться своими делами. Спать дальше я всё равно не смогу, так хоть курсовой займусь.

Выполнив, всю работу, с облегчением отправила файл. Прошло уже несколько часов. Голоса и музыка за стеной стихли. Погружённая в работу и свою музыку, я даже не заметила когда. Мышцы немного затекли от долго сидения в одной позе. Переодевшись, решила немного размяться и сделать в комнате уборку.

Принесла ведро с водой, попросила швабру у хозяйки и вперёд! Да с песней! А что? Только соседу можно громко музыку включать? Я так разошлась, что начала пританцовывать и подпевать со шваброй в руках.

В тайне надеясь, что тоже мешаю соседу.

Настроение было отменное, солнышко, весна!

Подвывала во весь голос вместе с Максом Барских и Zivert.

– Зона комфорта – всегда тюрьма

И мы застряли бы тут на пожизненно

Два сумасшедших

Как воздух свежий

И все как шоу

Show must go on babe…

Меня понесло…  Начала крутиться вокруг швабры подкручивая бедрами в такт басам и откидывать свои каштановые пряди. Поворот влево, вправо, крутанёмся…и…

«Чёрт!»

Пока вертелась, заметила краем глаза, хохочущего Захара в дверном проёме.

Засранец, облокотился об косяк, сложив руки на груди и, смеялся надо мной! Его глаза светились озорным светом, а грудная клетка двигалась от хохота.

Сказать, что  опозорилась, это ничего не сказать.  Пулей подлетела к телефону, выключая музыку. Красная как рак. У меня даже уши горели от стыда. С негодованием я начала кричать на него.