Аэр. Смешок Невидимки

 – Все-таки при двойных миссиях имеет место очень сильная нагрузка… аппаратам будет сложно с ней справляться.

Она принялась объяснять, как работает уловитель и как правильно переключать мысленные потоки, а Кристл вдруг услышала в своей голове твердый как гранит, можно даже сказать точенный женский голос. Постепенно усиливаясь, тот звучал как-то путано, словно выуживая фразы друг за другом из полноводной реки, где эти фразы текли себе в общем потоке, ожидая, пока их заметят. Звучало все это совершенно бессмысленно, и Кристл так увлеклась попытками понять, о чем же, собственно, думает ее подопечная, что пропустила окончание речи Мэри.

А потом та встала, избиратель тоже, и в голове Кристл вновь затрещал надтреснутый старческий голос напарника: «Пошли, осталось две минуты».

Стивен легко поднялся со своего стула. Обогнув стол, вошел в освещенную ярким светом кабину отправки и сквозь прозрачную стенку сделал страшные глаза, глядя на Кристл. Та посмотрела на обоих избирателей – те уже настраивали какие-то приборы на столе.

«Удачи, напарница – глуховато произнес Стив и его зеленые глаза вспыхнули в ярком свете, заполнявшем кабинку. – Справься там как-нибудь без меня. Скоро увидимся».

Стеклянная дверь скользнула за их спинами, беззвучно закрыв выход, и наполнявший кабину свет начал усиливаться, ослепляя и усыпляя одновременно. Зажмурившись, Кристл стиснула руку напарника, и сквозь накатывающиеся на нее волны услышала далекий вздох Стивена, прокатившийся эхом в ее стремительно пустеющем сознании.

Что-то сказали за стеклянной стеной избиратели, наполнявший кабинку свет вспыхнул, пронзив все пространство почти осязаемыми лучами, и хватка пальцев Кристл на руке Стивена ослабла – сознание уплыло, растворившись в сияющем мареве.

Долгие часы, или же всего лишь несколько минут Кристл оставалась наедине со слепящим светом, ничего не сознавая и не шевелясь, но потом мир постепенно вновь стал осязаемым, вернулись запахи и звуки, и она осторожно открыла глаза.

Над ней было небо.

Совершенно чистое, прозрачное, с двумя маленькими точками – куда-то прочь летели чайки, оглашая воздух далекими криками. Прохладный ветер шевелил крону пинии, растущей неподалеку и нависающей над обрывом, а за пинией… блестело в солнечных лучах море.

Кристл попыталась сесть и тут же поморщилась от боли – колючий ковер сухих камешков пришелся не по вкусу ее плечам и ладони левой руки, которая каким-то непостижимым образом оказалась зажата между спиной и землей.