Человек-Паук. Веном-фактор

Проявляемые многими из них смелость и благородство вдохновляли, а иногда и стыдили его. В его случае с приставкой «супер», конечно, не поспоришь. Но те чувства, которые Питер частенько испытывал, надевая костюм, – раздражение, гнев, а порой и ужас – в его понимании никак не сочетались с героизмом. «Что же касается этого… это совсем другое. В каком-то смысле даже более сложное. Это просто жизнь».

Люди на тротуарах продолжали сновать мимо. Приближалось время обеда, и их внимание занимали куда более важные вещи, чем колеблющийся супергерой, да и не узнали бы они его в обычной одежде.

Пробившись через располагавшуюся сразу за входом зону бездушной жизнерадостности, заполненную безвкусными плакатами, кричащими об ипотеке и выгодных процентных ставках, Паркер придвинулся к стойке обслуживания клиентов. Прошло пять минут, и за это время ему уделили так много внимания, что с тем же успехом он мог остаться на улице. Подошедшая к нему, наконец, молодая женщина всем своим видом показывала, что у нее есть куда более важные дела, чем обслуживание клиентов.

– Да? – спросила она, щелкая жвачкой.

– Я бы хотел увидеть мистера Вулмингтона, – произнес Питер.

– Он на обеде.

Эта информация хорошо сочеталась с тем мнением, которое уже сложилось у Питера о мистере Вулмингтоне, но едва ли он мог озвучить его на публике.

– А вы не могли бы сказать, когда он вернется?

– Не знаю, – ответила девушка.

– А вы не могли бы оставить для него сообщение?

Щелкнув жвачкой так, что можно было подумать, будто в прошлой жизни она была пулеметом, девушка спросила:

– Да?

– Пожалуйста, передайте ему…

Питера так и подмывало сказать: «Пожалуйста, передайте ему, что Человек-Паук приходил узнать, одобрен ли его кредит на консолидацию долгов или же ему нужно привести в качестве поручителя кого-нибудь из Мстителей?» Но он сдержался.

– Пожалуйста, передайте ему, что приходил Питер Паркер и спрашивал, одобрен ли его кредит.

– Угу, – ответила девушка и снова отвернулась.

Питер проследил за ее уходом, затем развернулся и вышел обратно на улицу, испытывая… по правде говоря, он испытывал некоторую благодарность. Он был настолько уверен в ответе «Нет», что невозможность пообщаться с человеком, который наверняка сообщил бы ему плохие вести, стала своего рода благословением.