Тропа до звезд

– Да что там… – смутился лоцман. – Про транспорт вы, как я понял, уже в курсе.

– В курсе, – согласился Анджей и, порывшись в боковом кармане шорт, вытащил пачку сигарет. Единственная роскошь – помимо личной яхты, естественно, – которую он себе позволял. Стоил настоящий, не облегченный табак бешеных денег. Впрочем, тут его Саймон со своей любовью к односолодовым изыскам вполне себе понимал.

– А еще я в курсе, – продолжал дядя, затягиваясь, – что когда у тебя эдакое выражение лица, то, значит, ты опять перессорился со всей родней и пришел ко мне искать утешения.

Которого я тебе, естественно, не дам. Потому что только ты сам можешь все для себя разложить по полочкам. А я – ну, помогу. Чем смогу.

Вместо ответа Саймон скинул ему первую попавшуюся ссылку на собственное явление пред светлы очи сборища репортеров. Анджей просмотрел, затем снова затянулся.

– Судя по всему, история там длинная и непростая. Ты отучился откалывать подобные номера лет в четырнадцать, если моя память не спит с другим.

– Я ей посплю, – грозно посулились с камбуза, и старший из присутствующих Фишеров улыбнулся.

– Значит, помню верно. Давай признавайся, что тебя так проняло, что ты окрысился на невинную шуточку моего любезного братца.

Слегка сбиваясь на спорных, по собственному ощущению, моментах, молодой лоцман пересказал события последних суток. Дядя не перебивал. На камбузе стучали ножами и что-то зазывно булькало. Солнце практически село.

– А еще я так и не могу понять, – признался Саймон.

Кинув окурок в глубокую пепельницу, Анджей уточнил:

– Не можешь понять что именно?

– Понять… кто я, – смог, наконец, сформулировать племянник.

Он потер переносицу и уставился на волны, ведущие свой гипнотический танец испокон веков. Им не было ровным счетом никакого дела до лоцманов, террористов и поисков смысла жизни.

– Я занимаюсь каким-то подростковым самокопанием, – оторвав взгляд от воды, пожаловался Саймон. – То ощущаю себя частью Семьи, то вскидываюсь на любые попытки примазать к общему делу.

То бросаюсь спасать корабль, падающий в колодец, то огрызаюсь на людей, обращающихся ко мне «эй, лоцман». Я не вижу своего места в мире, – признался он, осознав, что же тревожило все это время на самом деле. – Я точно знаю, чего не хочу, но не знаю, чего хочу. Да и с «не хочу» тоже все как-то мутно. А теперь еще эта история…

– Не вижу противоречий, – отрезал старший Фишер и поднялся во весь свой немаленький рост.