Я нарисую тебя…

Надолго ли меня хватит здесь? Без лекарств, удобств, нормальной пищи? Хотя, что мы называем нормальной пищей? Чем плоха эта серая каша и яйца? А вода? Я помню, что раньше нельзя было пить сырую воду, пили или вино, или заваривали травы. Что еще я помню о средневековье?

В комнату тихо вошла Адель и поставила на столик поднос с едой и собралась уже уйти, когда я окликнула ее.

– Адель, сядь, пожалуйста, – позвала я служанку, показывая рукой на меховое покрывало на кровати. Служанка подошла, но садиться не стала.

– Расскажи мне немного о Лайоне, и что это за место, куда я попала?

– Это графство Торгина, мадам, – проговорила Адель, будто я должна знать, что это.

– А какая страна?

– Страна?!

– Ну, королевство?

– Королевство?!

– Понятно, – кивнула я. – Хорошо, сейчас за окном сожгли тело, это прежний граф?

– Да, он погиб два дня назад, упав с лошади и свернув шею.

– Какой кошмар!

– Мы все не ожидали его смерти, – согласилась Адель.

– Скажи, а у Лайона есть еще кто-то? Ну, мама, братья, сестры?

– Есть графиня, брат и сестра, – охотно сказала служанка.

– А почему я их не видела?

– Графиня сидела три дня у тела своего мужа. Госпожа Гвен почти не покидала ее, а лорд Брайн был внизу, когда вас привезли.

– Кто из них? – полюбопытствовала я.

– Рыцарь в черных доспехах с серебряной чеканкой, – просто ответила Адель.

– Это и есть брат Лайона?

– Да, он младший после господина,

– А куда собирается ехать Лайон?

– Этого я вам не могу сказать, мадам, – проговорила Адель и попятилась к двери.

 – Вам что-то еще нужно?

– Нет, – хмуро ответила я, смотря как она шустро скрылась за дверью и сбежала. – Хорошо, хоть кормить не забывают, – буркнула я, направляясь к столику. На подносе стояли оловянные тарелки с большим куском мяса, которое невозможно было оторвать от кости и глубокая тарелка с кукурузой, разваренной и несоленой. – Готовить здесь явно не умеют, – проговорила я и, отложив жесткое мясо, налила в кубок легкое вино.

Вот вино было неплохим, с легким вкусом черного винограда и рубинового цвета. – Буду питаться вином, – согласилась я сама с собой и снова обошла комнату, думая, чем бы заняться.

На столе лежало несколько книг в ветхом переплете и потрескавшейся кожей, но прочесть я их не могла. Почерк того, кто писал, изобиловал такими завитками, что невозможно было даже понять язык книги. Со вздохом отложила книгу в сторону и посмотрела на дверь.