Я нарисую тебя…

Моя рубашка сбилась в районе груди, и вторая его рука вольно гладила меня между ног, слегка сжимая и почти касаясь чувствительного бугорка. Мои ноги невольно раздвинулись, и Лайон сразу воспользовался этим, чтобы провести своими пальцами, раскрывая влажные складки. Меня пронзило тысячами искр, с губ слетел стон, который поймал Лайон, перевернув меня к себе и впиваясь в губы.

– Нам пора, моя ведьмочка, – прошептал он после того, как крепко поцеловал меня, почти заглушив остатки моего сопротивления.

 – Вставай, мы выезжаем!

Лайон оторвался от меня и легко вскочил с кровати, направляясь к камину. Разгреб кочергой потухшие угли и подложил дров. Маленький огонек занялся и начал разгораться, освещая лицо и фигуру графа. Лайон взял с кресла тяжелый темно-синий бархатный халат, и посмотрел на меня.

– У тебя мало времени, чтобы собраться и поесть, мы выезжаем до рассвета. Одевайся! – приказал он и вышел из комнаты.

ГЛАВА 14. В путь

Я откинулась на подушки, пытаясь успокоить страсть внутри.

Лайон наказал меня, заставив возжелать его, я понимала это. С одной стороны, мои чувства к графу были непонятными, я относилась к нему, как к призраку из Средневековья, ожидая, что в любой момент Лайон растворится вместе с замком, со своим временем и просто исчезнет в прахе веков. Проснувшись на своем диване у себя в комнате, я буду помнить все это, как удивительный сон, не более. С другой стороны, близость с Лайоном, его ласки и поцелуи становились все более реальными и острое желание, которое вызывал у меня граф, постепенно захватывало меня полностью, оставляя крупицы сопротивления.

В комнату вошла полусонная Адель и поставила на столик небольшой поднос с неизменной серой кашей, кружкой молока и парой вареных яиц. Я поковыряла для приличия в твердом комке оловянной ложкой, кашу даже не спасли две добрые ложки меда, она была мерзкая и холодная. Сейчас все бы отдала за чашку свежезаваренного кофе с молоком или сливками, а лучше капучино.

Но пришлось съесть два яйца, запивая молоком – так себе еда, без соли и сахара.

Адель принесла мне новое теплое платье и плащ из толстой колючей шерсти, подбитый волчьим мехом. Если к платью я уже привыкла, то плащ вызвал у меня удивление своим весом и сходством с брезентовой палаткой: жесткий, непромокаемый, будто чем-то пропитанный, тяжелый. На ноги я надела шерстяные толстые чулки и высокие ботинки со шнуровкой.