Я нарисую тебя…

Первой заговорила мать:

– Тебе нужно ехать сразу после похорон, Лайон, – время сейчас неспокойное, нужно как можно быстрее подтвердить свои права на землю.

– Да, Миган уже сказал мне, не переживай, я сразу уеду. После похорон, – мать кивнула, и Лайон еще немного посидел с ней, пока не пришла служанка. Оставив женщин одних, Лайон прошел в свою комнату, и тихо закрыв за собой дверь, уже начал расстегивать кожаный пояс, когда в голову ему полетел кувшин с мыльным маслом. Только реакция рыцаря спасла Лайона от здоровенной шишки на лбу.

Кувшин ударился о каменную стену, а Лайон успел уклониться теперь уже от тяжелого кубка.

– Что за… – начал было рыцарь, когда в лоб ему ударился его старый сапог. Наконец рыцарь метнулся к метателю вещей и схватил это чумазое создание за руки, заломил за спину и пригнул к полу. И тут же вспомнил этот запах навоза и грязи. Он совсем забыл про ведьму, что велел запереть в своей комнате.

– А ну отпусти меня, дикий варвар, осел гербованный, – ругалась ведьма, пока Лайон прижав ее своей ногой к полу, упираясь коленом в спину, завязывал ремнем ей руки.

Затем рывком поставил девицу на ноги, та зашаталась, падая, но рыцарь подхватил ее и снова поставил. На чумазом лице сверкали ярко-синие глаза, это пожалуй все, что было чистого в девице. Сквозь порванную сорочку выглядывала упругая грудь, и Лайон заинтересованно заглянул туда. Ведьма ловко извернулась и боднула графа в грудь, вышибая воздух.

– Да кто ты такая?! – заорал Лайон.

– А кто ты такой?! – закричала ведьма, и они уставились друг на друга, сверкая гневно глазами.

ГЛАВА 4. Варвары

Проснулась я от того, что очень сильно замерзла, зуб на зуб не попадал. Открыла глаза и снова закрыла. Потом открыла один и распахнула оба уже на всю возможную ширь. Лес, дуб, трава, на моей руке сидела маленькая зеленая ящерица и лупилась на меня круглыми глазами. Визг, который я издала, когда вскакивала, осыпал половину листвы с огромного, старого дуба.

Я вскочила на ноги и чувствуя, что теряю опору, замахала руками упала, покатившись куда-то вниз. Крик застыл в моем горле, в рот набилась земля и сухие листья, а я прокатившись по склону врезалась в забор, проломила его и с хлюпом шмякнулась в вонючую жижу. Навоз! Этот запах я узнаю, даже если не жила никогда в деревне, откуда я его вообще знаю?!

Опираясь руками в вонючую смесь соломы и э-э, самой этой субстанции, я встала на колени, а потом на ноги.