Сомогонка

– Это что же за вороны у вас такие?

Кир не сразу ответил, видно, надоело ему байки сочинять. Поёрзал, подбирая под себя побольше соломы, и продолжил:

– Да вот, вымахали, сволочи, до непотребных размеров. Две напасти у нас в лесу – ворона да белка-летяга. Волков, лис, медведей жруть и людями не брезгують. Медведи-то с волками совсем измельчали. Да многие кто измельчали, а енти скоты наоборот – в рост пошли. Слушай, Санька, а давай я тебя Лешаком буду звать, мне так сподручнее?

– Лешаком меня в школе дразнили.

Да мне, в общем, всё равно.

Сидели мы и переговаривались, пока вдруг вагон не покатился.

– О, поехали, – обрадовался Кир. – Наконец-то, Карасик там уже заждался, наверное.

Так и катились в темноте часа два. Потом довольно резко застопорились. Опять выпрыгнули в снег. Ночь подходила к концу. Луна выбралась из-за туч и осветила гигантское строение перед вагонами.

– Пошли, слева надо обойти енту хреновину, – сообщил Кир.

Действительно, какая-то машина. Только нереально огромная.

Пробираясь мимо сооружения, удалось рассмотреть трёхметровые шестерёнки, торчащие изнутри и прикрытые снегом. Я не удержался, сделал пару снимков. Даже не верится, что эта «машинка» могла ещё и работать.

Пробрались наконец к какой-то хибаре. Из окошка тусклый свет пробивается. У крыльца свежие следы. Перекосившаяся вывеска. Оказывается, тут магазинчик небольшой. Две керосиновых лампы горят. Помимо прилавка ещё три стола со старенькими стульями. Типа и кафе заодно. За столом у самовара двое.

Мужик в телогрейке, вроде Кира, но без бороды, и тётка, видать, хозяйка магазинчика. Ассортимент – никакой: китайское всё. Но соль, мука, сахар и спички есть. Значит, жить можно.

Кир обмёл снег с сапог, передал веник мне.

– Здорово, сосед! – мужик соскочил с места и подошёл к Киру.

Оказывается, ждали нас. Кир указал на меня:

– Во, городского привёз. Саша-Лешак.

– Лешаков Александр, – поправил я Кира.

– Карасик! – мужик протянул руку для знакомства.

– А енто Варюха, хозяйка тут.

Молчаливая баба, ты не удивляйся.

Карасик тоже особой литературностью языка не отличался, Варя молчала, как и было сказано.

– Давайте к столу, чайку горяченького с сушками. Как съездил? Кум-то на месте?

– Да куда он денется? – отозвался Кир, подсаживаясь к столу.

Я тоже присел – ближе к печке. Печка самая настоящая: круглая, аккуратно обитая жестью. Видел я такие в детстве.

Чай – бурда какая-то, но сладкий, и сушки ничего. Мёд на столе.