Чужестранка

 – У вас, должно быть, очень крепкий череп.

– Что есть, то есть. Широкая кость, как утверждает моя сестра.

Мы оба рассмеялись.

– Как это случилось?

Он нахмурился, и на лице появилось выражение неуверенности.

– Хороший вопрос, – медленно проговорил он. – Я ничего не помню. Мы были вместе с ребятами из Лох-Лаггана у перевала Корриайэрек. Помню, я начал подниматься вверх по холму через чащу, помню, как укололся шипом падуба и подумал, что капли крови напоминают красные ягоды.

Следующее мое воспоминание относится уже к монастырю Святой Анны во Франции, где я очнулся. В аббатстве Святой Анны де Бопре голова у меня гудела, словно колокол, и кто-то – видеть я не мог – подал мне холодной воды.

Он потер рукой затылок – как будто рана еще беспокоила его.

– Иногда мне кажется, я помню какие-то мелочи: лампу над головой, она раскачивается… что-то сладкое и масляное на губах… кто-то со мной говорит… Но все это будто не по-настоящему.

Я знаю, что монахи давали мне опиум, и я почти все время спал.

Он прижал пальцами опущенные веки.

– Был сон, который все время повторялся. Три корня растут у меня в голове, толстые, корявые, они прорастают сквозь глаза, опускаются в горло, чтобы задушить меня. Сон тянулся бесконечно, корни извивались и становились все длиннее, шире. В конце концов они становились такими большими, что раскалывали мой череп, и я просыпался от звука ломающихся костей.

 – Он поморщился. – Такой влажный треск – словно выстрелы под водой.

– Ох!

Внезапно на нас упала чья-то тень, и нога в сапоге ткнула Джейми в ребро.

– Ленивый молодой пройдоха, – без всякого раздражения бросил незнакомец, – сидит и лопает тут, а лошади бегают где попало. А что, если молодая кобыла сломает ногу, а?

– А что, если я умираю от голода, Алек? – ответил Джейми. – Ты тоже поешь, тут всем хватит.

Он взял кусок сыра и вложил его в искореженные ревматизмом пальцы мужчины.

Пальцы не без усилия сомкнулись на куске, а их обладатель уселся на траву.

С неожиданным изяществом Джейми представил мне Алека Макмахона Маккензи, конюшего замка Леох.

Приземистый, одетый в кожаные штаны и грубую рубаху, конюший выглядел спокойным и уверенным, и мне подумалось, что он в состоянии укротить самого непокорного жеребца. У Алека был только один глаз, второй закрывала черная повязка.