Эхо прошлого. Книга 2. На краю пропасти

В сотне футах отсюда рос огромный кипарис – самое высокое дерево в округе; Уильям хотел использовать его в качестве ориентира. Сейчас полыхнувшая молния высветила пустоту на том месте, где он некогда возвышался.

Дрожащий и полуоглохший от грома Уильям вытащил из руки деревянное «копье» и прижал к ране кусок рубахи, чтобы остановить кровь. Затем плотнее обмотал плечи парусиной и вновь съежился среди корней эвкалипта.

В какой-то момент гроза стихла, и он забылся беспокойным сном.

А очнулся в тумане.

Промозглый утренний холод пробирал до костей.

Детство Уильяма прошло в Озерном крае Англии, и он помнил, что туман на болоте опасен. Отбившиеся от стада овцы нередко терялись в нем и гибли от зубов собак и лисиц, замерзали насмерть или просто пропадали. Люди тоже. Няня Элспет говорила, что с туманом приходят мертвецы. Она стояла тогда у окна детской, бесстрашная сухопарая старуха с прямой спиной, и глядела на клубящийся внизу туман. Она произнесла это тихо, скорее для себя: вряд ли она знала, что он рядом. Потом резко задернула штору и молча ушла заваривать для него чай.

Сейчас бы чашечку горячего чая с доброй порцией виски. Горячего чая, горячего тоста с маслом, сэндвичей с джемом, кекса…

Уильям вспомнил о ломте промокшего хлеба с сыром, осторожно достал бутерброд из кармана и, приободрившись, принялся за еду. Он ел медленно, смакуя безвкусную массу так, словно это были персики в бренди. Он сразу почувствовал себя лучше, невзирая на липкое прикосновение тумана к лицу, капающую с волос воду.

Ночью он догадался выставить сковородку под дождь, и теперь у него была свежая питьевая вода с восхитительным привкусом бекона.

– Не так уж и плохо, – произнес Уильям, вытерев рот. – Пока.

Он дважды терялся в тумане – то ли наяву, то ли в ночных кошмарах. И опять брел вслепую сквозь белую пелену, такую густую, что не разглядишь ног; а вокруг звучали голоса мертвецов.

Уильям закрыл глаза, предпочитая темноту клубящейся вокруг белизне, но все равно ощущал холодное прикосновение тумана к лицу.

Снова раздались голоса, однако теперь он их не слушал.

Уильям решительно поднялся. Чистой воды безумие – брести наугад по болоту, спотыкаясь о кочки и цепляющуюся за ноги траву, – и все же надо идти. Он привязал сковороду к поясу, обернул плечи мокрой парусиной и зашарил вокруг в поисках подходящей палки. Можжевельник не годился, его древесина крошилась под ножом, а ветки были коротки. Амбровое дерево и нисса оказались немногим лучше.