Томка вне зоны доступа

Я в свое время по неосторожности вступил в эту странную организацию, теперь вот наслаждаюсь женским вниманием по полной программе.

– Ты ведь уже в курсе? – спросила Света.

– Конечно. Плохие новости распространяются быстрее, чем хорошие.

– Это да. Я вот чего думаю…

Она, не выпуская локтя, отвела меня в сторону. Я приготовился выслушать одно из ее фееричных предложений.

– Антон, мне кажется, тебе нужно будет провести со своей стороны какую-то работу. На этих ребят, – она мотнула головой куда-то в сторону окна, – надежды мало.

Отчитаются для галочки и быстро все забудут.

– Ты не первая, кто обращается ко мне с этим.

– А кто еще?

Я пересказал ей утренний разговор с Рихтер. Света одобрительно закивала.

– Все правильно! Ты все сделаешь в лучшем виде.

Тут я немного психанул.

– Блин, а что я должен сделать, по-вашему? Провести воспитательную беседу с детьми, мол, слабых обижать нехорошо? Мы ведь даже не знаем, что случилось.

Света украдкой глянула поверх моего плеча на остальных родителей, которые как раз собирались зайти в кабинет.

Произнесла полушепотом:

– А что тут знать? Гелю давно травили. Вот их же отпрыски, кстати, любимые чада… засранцы…

– И что?

– Как – что?! Есть ведь статья? Ты ж юрист!

– Не юрист, а охотничья собака. – Я обернулся. Коридор опустел, народ вошел в кабинет. – Ладно, пошли. Надо разобраться для начала.

Кворум на экстренном собрании был средний – человек пятнадцать из двадцати пяти возможных.

Из мужчин предсказуемо присутствовали только я, Макс и Федя Меркулов, еще один завсегдатай родительских междусобойчиков. Федя уже много лет работал домохозяином. Жена у него владела тремя салонами красоты, домой забегала только на ужин и переночевать, поэтому заботы о хозяйстве и единственной дочери легли на его плечи. В свободное время Федя писал сценарии для телевизионной и радиорекламы, зарабатывая себе на сигареты и пиво. Богема, в общем.

Мы втроем традиционно пристроились на последних партах.

– Ну что, ждем оргвыводов, – шепнул Федя. – Гляди, Анжела как пыльным мешком ударенная.

Я посмотрел на классную, сидевшую за учительским столом под портретом Дарвина. Она сосредоточенно перелистывала какие-то документы. Головы не поднимала, уткнулась острым носом в стол, будто боялась пересечься с кем-то взглядом. Непоколебимой уверенности в себе, которую обычно излучала эта высокая темноволосая женщина, я не заметил.