Томка вне зоны доступа

Если вы когда-нибудь попадали в такую ситуацию, то вы знаете, что это Апокалипсис, семь проклятий Египта.

Высадились мы у большого здания без окон, долго ходили по ангарам, в которых можно снимать фильмы-катастрофы. Наконец, поднялись на нужный этаж. В небольшой комнате томились в ожидании кандидаты в женихи, причем в большом количестве – за один день снималось сразу несколько программ. Наша стояла в очереди последней.

В компанию к нам подобрались «женихи» из Краснодара и Санкт-Петербурга. Веселые, общительные.

Развлекали дочку и развлекались сами. Вместе мы литрами пили халявный чай и жрали печенье. Больше всего парней беспокоил вопрос: кто-нибудь видел невесту? Страшная? Красивая? С пивом потянет? Увы, никто не видел, потому что принцессу, обитающую в соседнем коридоре, бережно охраняли. До свадьбы – ни-ни.

Минул час. Второй. Третий пошел. Наконец, наша очередь…

Мордовали нас на площадке еще часа полтора. Я знал, что в финальную версию программы войдет сорок пять минут, а это значит, что половину наших диалогов нещадно вырежут.

А вырезать было что!

Я – и такой, и сякой, и жену бросил, и ребенка у бедной женщины отнял. Куда тебе еще одна бедная девочка из Пятигорска с двумя детьми? Ты и ее бросишь, отнимешь детей, выставишь ее одну за порог голую и голодную. И вообще я тайно посещаю синагогу.

Большую часть заготовленных тезисов я напрочь забыл. Где мое ментовское прошлое, мое филологическое красноречие, мои навыки ведения ближнего боя и способность держать удар? Ничего этого нет.

Три изувера (впрочем, одна из ведущих явно на моей стороне) знают обо мне все и упреждают любую мою фразу. Я словно прохожу собеседование при поступлении в секретную службу «Кингсмен».

Самое смешное при этом – я не собирался жениться, даже если бы по другую сторону стола сидела не эта очумевшая мама двоих детей, а Клаудиа Шиффер на пике своей карьеры. И все это знали!

Томка созерцала этот цирк с плохо скрываемым любопытством. Она не особенно прислушивалась к беседе (или удачно делала вид), глядела, как над нашими головами кружит операторский кран с камерой, оборачивалась на зрителей, которые хлопали и улюлюкали только по команде режиссера, ковырялась в тарелке с бутафорскими фруктами.

Пытливый юный ум не прерывал работу ни на минуту.

Выползая с площадки в нашу комнату ожидания, я чувствовал такое облегчение, какого не припомню с окончании школы, когда у меня на руках был пахнущий свежей гознаковской бумагой аттестат.