Эльфийка и Дракон

Сальтариэлю не оставалось ничего другого после этих слов, как освободить сознание, снять все ментальные щиты и отчеканить клятву рода:

– Я, Лорд Сальтариэль из Старшего Дома Асталаниэль, будучи в своем уме и добром здравии, по собственной воле и без принуждения, приношу Клятву Рода Правителю эльфийского народа, Ларталиэлю из Правящего Дома Вилтариус, что обязуюсь защищать духом и кровью его единственную дочь, принцессу Ланалиэль, и хранить ее тайну до конца дней своих, не причинять ей вреда ни словом, ни делом, ни помыслом.

Призываю в свидетельницы Пресветлую Матерь Создательницу всего живого и Великого Творца всего сущего. Подтверждаю Клятву своей кровью, и да не останется ни единой капли ее в моих венах, если нарушу волей или неволей данную клятву, прежде чем тот, кому она дана или сами боги не освободят меня от нее.

С этими словами Сальтариэль надрезал запястье серебряным ножом, до этой знаменательной минуты спокойно торчавшем в боку сочного, спелого яблока, и капнул несколько капель крови на открытую ладонь Ларталиэля.

Алая жидкость задымилась и впиталась в кожу. Клятва была дана, клятва была принята и теперь от нее могли освободить либо тот, кому она дана, либо боги, которых Сальт призывал в свидетели, либо смерть – причем исключительно его собственная.

Глава третья

Алея перед центральным входом Академии магии была заполнена народом. Кого здесь только не было – дивные эльфы и смуглые дроу, бледнолицые вампиры и суетные люди, коренастые гномы и громадные орки, аариты и оборотни, картинку завершал настоящий дракон.

Правда, о последнем мало кто знал. На вид это был высокий, статный мужчина с копной золотых волос и даже те из студентов и поступающих кто уже мог переходить на магическое зрение, не удостаивали его особого внимания, так как и по ауре видели, что это простой человек и даже не особо одаренный в магическом плане.

– Доброго здравия, Лорд Артариур! – Голос-то он узнал, но к чему такая официальность…

– И вам не хворать, Директор! – Ответил он в тон, не спеша разворачиваясь к собеседнику.

Ага, вот и причина официального тона. Рядом с Сальтариэлем стояла невысокая, весьма хрупкого телосложения девушка. На вид лет 20, не больше. Не сказать, что не симпатичная, но довольно невзрачная – мимо такой пройдешь и не заметишь. Образ гармонично дополняло голубое платьице, скромного покроя – так сказать, под цвет наивно распахнутых глазок закоренелой провинциалки, впервые выбравшейся на просторы большого города.