Огненный крест. Книга 2. Зов времени

Роджер вяло пожал плечом и произнес одними губами: «Нормально». Темные волосы у висков были мокрыми от пота.

– Ужасно жарко, правда?

Он кивнул, показав на воротник своей рубашки. Брианна поняла намек и развязала тесемки, как можно больше обнажив грудь.

У него были маленькие, аккуратные соски с коричневато-розовыми ареолами в зарослях темных курчавых волос; это напомнило ей собственные груди, полные молока. Внезапно ее охватило безумное желание стянуть сорочку, взять его за голову и… Ей живо вспомнилось, как он уже делал это – там, под ивами, и горячая волна обдала все тело, от груди до промежности.

Покраснев, Брианна отвернулась к столику с едой: холодная мясная похлебка, начиненная пенициллином, и бутылка со сладким чаем. Она взяла ложку и вопросительно подняла бровь.

Роджер чуть поморщился, но кивнул на похлебку.

– Открывайте ворота, – весело пропела Брианна, поднося ложку к его рту. – Заводите лошадку!

Он раздраженно закатил глаза к потолку.

– Когда я была маленькой, – начала она, игнорируя его гримасу, – мои родители в таких случаях приговаривали: «Вот идет буксир, поднимайте мост» или «Открывайте гараж, едет машинка».

С Джемом это уже не годится. А твоя мама тоже придумывала машины и самолеты?

Его губы дрогнули и сложились в неохотную улыбку. Роджер покачал головой и поднял руку, указывая на потолок: на штукатурке темнело неясное пятно. Присмотревшись, она различила пчелу, залетевшую из сада и прикорнувшую в тени.

– Да? Ладно. Открывай ротик, сейчас прилетит пчелка, – тихо сказала Брианна, засовывая ложку ему в рот.

 – Ж-ж-ж-ж…

Ей трудно было поддерживать игривый тон, и все же напряжение немного спало, и она принялась болтать о сыне. В последнее время тот изобрел новое слово – «вага»; пока никто не догадался, что оно означает.

– Сначала я думала – кошка, но ту он зовет «мяу-мяу». – Брианна вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и снова окунула ложку в похлебку. – Миссис Шерстон считает, что ему пора ходить. У ее сестры дети в годик уже пошли.

А мама сказала, что с ним все в порядке – пойдет, когда будет готов. У детей ведь по-разному: от десяти месяцев до восемнадцати; чаще всего – в пятнадцать.

Приходилось внимательно следить за ложкой; тем не менее Брианна ощущала на себе его пристальный взгляд и боялась поднять глаза. Кто знает, что там, в этой зеленой глубине, – Роджер или молчаливый незнакомец, висельник?

– Ах да, чуть не забыла! – прервалась она на середине рассказа о Уилбурах.