Скажи пчелам, что меня больше нет

Старуха не дрогнула – надо отдать ей должное. Сорвала с головы широкополую черную шляпу, чтобы та не заслоняла обзор, и гневно уставилась на моего мужа.

– Сэр, девочка была со мной груба. Я этого не потерплю! Очевидно, никто не занимался ее воспитанием. Неудивительно. – Она смерила Джейми презрительным взглядом.

Мэнди перестала вопить и горько рыдала, уткнувшись в дедову рубашку.

– Спасибо, что напомнили о манерах, – учтиво сказала я, выжимая мокрый фартук. – Полагаю, мы еще не имели чести с вами познакомиться.

 – Я вытерла руку о юбку и протянула незнакомке. – Клэр Фрэзер.

Ее лицо не поменяло негодующего выражения, но будто окаменело. Не говоря ни слова, она отступила на пару шагов. Джейми не двигался, лишь поудобнее перехватил Мэнди; его черты были так же суровы и непреклонны.

Дойдя до края тропинки, женщина остановилась как вкопанная и вздернула подбородок.

– Вы все, – бесстрастно заявила она, обведя шляпой меня, Джейми, Мэнди и наш дом, – отправитесь прямиком в ад.

Высказав это пророчество, незнакомка бросила на веранду небольшой сверток, повернулась к нам спиной и медленно удалилась, словно зловещая птица.

* * *

– Черт возьми, кто эта старая ведьма? – спросил Джейми.

– Злая колдунья! Ненавизу ее! – запальчиво ответила Мэнди. Ее личико было все еще красным, а нижняя губка обиженно выпячена.

– Может, ты и права…

Я осторожно подняла маленький предмет, завернутый в промасленный шелк и перевязанный странным шнуром со множеством узелков, и опасливо принюхалась.

Сквозь запах пропитанной маслом ткани пробивался горьковатый аромат хинина; я даже почувствовала на языке его привкус.

– Иисус твою Рузвельт Христос! – Я изумленно уставилась на мужа. – Она принесла мне хинную кору!

– Я же говорил, саксоночка: Брианна и Роджер Мак придумают, как ее раздобыть, – стоит им лишь намекнуть. А значит… – медленно произнес он, глядя вслед зловещей старухе, – мы только что познакомились с миссис Каннингем.

16

Небесная гончая

Две недели спустя

Я спала так глубоко, что, проснувшись среди ночи, почувствовала себя резко выдернутой из воды рыбой, которая беспомощно трепыхается на крючке.

Поэтому не сразу сообразила, где нахожусь и как меня зовут. Тут вновь послышался разбудивший меня звук, и все тело покрылось мурашками.

– Иисус твою Рузвельт Христос! – мгновенно придя в себя, я выпростала руки в попытке за что-нибудь ухватиться.

Простыня. Матрас. Кровать. Я в кровати! Но рядом – пусто.