Крылатая парусами

После уже рассказывали, вмиг протрезвевший лорд, как о пропаже дочери доложили, самолично нагонять вышел. На бриге. С командой, не без этого. Тут уж до бастарда-одиночки ему далеко было.

Всю дорогу повторял: «Утоплю щенка!»

А потом не то, что топить, сечь не стал.

Потому как малышка, по недоразумению именем покойного брата названная, и не думала возражать против такого с собой обращения. Молча в люльке лежала, ножками сучила и сосала палец. Широко распахнутыми, умными глазёнками в небо смотрела и гукала что-то на своём.

А на суше, между тем, не одну няньку до мигрени своим рёвом довела.

На палубе шнявы, стало быть, её укачало.

Отец тогда её из люльки вынул, к груди прижал и разрыдался. Очень тогда Геор испугался, ни разу таким лорда не видел. Гневливым или пьяным – это бывало, а вот испуганным до дрожи, до заикания – никогда.

А Киаран ничего, посмотрела на отца своими ясными глазёнками и улыбнулась, мол, хорошо ж плывём.

С тех самых пор она любимицей отца и стала.

Только воспитание получила такое, какое брат-наследник бы получил.

Нет, прялками там, пяльцами, нитями гобеленовыми и прочей несуразицей игровая наследницы была оборудована в лучшем виде. Только леди сызмальства к оному вовсе не притрагивалась. Брезговала отчего-то.

Куда интересней ножи, дротики, мечи деревянные (очень много рёва было, но настоящие никто не давал), кони (от пони леди неделикатно отказывались), бег наперегонки с деревенскими мальчишками, прятки…

А пуще всего – море. Корабли.

Стоило только Киаран раскапризничаться, подносили её к окну, паруса показывали – и всё, забыли об чём горевали.

Сразу на мордашке улыбка от уха до уха, глаза загорались, точно в кудрявой головке светильник кто-то зажёг, а потом вид такой серьёзный и сосредоточенный становился, ну точь-в-точь арифметическую задачу про себя решала.

Словом, все вокруг её любили, баловали и обожали, вышиванием да ткацким станком, как любую другую благородную девицу не изводили.

Первое настоящее горе случилось, когда Геор уплыл.

После некоего неприятного инцидента, о котором речь позже пойдёт, Геора да остальных братьев Киаран призвали на королевскую службу. Даром что бастарды.

Но всё же род Бэхингем – древний (говоря начистоту, куда древнее королевского). Опять же, Бэхингемы – единственная фамилия, которая без приставки произносится. Как у королей, у Вулго.

На то воля принца была, чтобы все многочисленные бастарды Морето, от герцога Бэхингема, на королевскую службу заступали.