Избранная демоном

Жрица высоко подняла золотой жезл и с размаху ударила им о хрусталь платформы, напоив пространство звоном. Тэны, которым запрещалось вносить оружие в Обитель Матери, подняли деревянные посохи и обрушили вниз.

Земля подо мной закачалась, а огненные стрелы, бьющие снизу, грозили разорвать тело.

Статуя Анахиты на троне засияла так, что свет ее, казалось, достиг самих небесных Чертогов.

Дрожащими от страсти руками Гард уложил подрагивающее тело сестры на алтарь, и стоило ему приблизиться, она призывно обхватила его ногами.

Повинуясь ритму, задаваемому барабанами и гулкими ударами о землю посохов тэнов, Гард ворвался в лоно сестры, огласив площадь ее пронзительным воплем.

Повинуясь ритму, он принялся бить бедрами, в то время, как розовое тело на алтаре извивалось от страсти.

Аридна кричала, стонала, молила не останавливаться, на короткое время замолкала и принималась молить снова.

Под стук о землю посохов в руках воинов, мы, пери, положили друг другу руки на плечи и принялись покачиваться в такт.

Жрица запела песню страсти, и мы все, не в силах больше смотреть на сладостную схватку на алтаре, закрыли глаза и подхватили напев.

Я понимала, что только плечи сестер не позволяют мне осесть на землю и забиться в сладостных конвульсиях. Блаженство наполнило до самых кончиков пальцев, увлекло в сладкую бездну наслаждения, откуда, казалось, нет возврата. Каждый раз на ритуале Слияния последней мыслью была – что не подозревала, что такое может происходить с моим телом. Внизу пульсировало и сжималось, словно не сестру, а меня сейчас наполнял собой свирепый воин.

Я не знаю, сколько это продолжалось, тело раскачивалось в едином ритме с другими, слух наполняли яростные удары барабанов и посохов. Казалось, прошла вечность, а я утратила свое тело, которое стало легким и прозрачным… Я наблюдала за Слиянием свысока.

Смуглые бедра били яростно, сминая розовую плоть, подчиняя ее желание своей воле. Гард оказался поистине ненасытным, и судя по тому, как в пароксизме страсти прижималась к нему сестра, ей это очень нравилось.

Она прижимала его к себе ногами, направляя движения, словно хотела вобрать в себя еще глубже. С дикими криками впивалась когтями в мускулы рук и плеч, мотала головой из стороны в сторону, и, поднявшись, вгрызалась в шею.

Должно быть, когда укусы и царапания становились слишком болезненными, Гард, не прерывая движений, заводил ее руки за голову, и, продолжая яростно бить бедрами, покрывал лицо, шею и грудь поцелуями.