Агентство постыдных услуг

Голова казалась непривычно лёгкой, а от выброшенного в кровь адреналина подташнивало.

Шэ-арец спал. Красивый, равнодушный, беспечный.

Он в самом деле слишком высокого мнения о себе, если даже засыпая, не применил ко мне ментальное воздействие? Неужели и вправду думал, что пережитое в его объятиях удовольствие магнитом удержит меня рядом и я не попытаюсь сбежать? Похоже, кто-то поспешил назвать себя высшей расой. Сильно поспешил.

Захотелось взять что-то потяжелее и приложить его покрепче. Чтобы «спал» подольше.

Гарантированно дольше.

Сказано – сделано.

В руку удобно лёг металлический тубус от лампы. Торшер сиротливо покатился по полу.

Закусив губу, я занесла руку над захватчиком.

Если мне повезёт, я убью его.

Моя смерть будет ужасной… но одним шэ-арцем в моём родном мире станет меньше. А значит, в нём станет легче дышать.

Сердце грохотало, как бешенное. Безупречное лицо захватчика застилало пеленой. Слёзы душили, сжимая горло, как ошейником.

Не могу… Не могу!!

Проклиная себя за слабость и по-прежнему сжимая в руках тубус я на цыпочках ринулась из комнаты.

Оглянувшись, заметила, что оставляю на безупречно-белом полу алые следы.

Проследив красную запёкшуюся дорожку по коже, поняла, что порезала ухо, когда состригала волосы. Да, если порежешь ухо, кровь долго не остановить.

Подчиняясь внезапной, ударившей набатом идее, я приблизилась к стене.

Закусила и без того искусанную губу, чтобы не застонать от боли, когда сжала порез двумя пальцами и принялась перекатывать между ними.

По пальцам тут же потекло тёплое.

Шэ-арцы не знают нашего языка. Зачем господам учить язык рабов?

Но это он переведёт. Я не сомневалась.

Дописав, вышла наконец, из комнаты. Теперь о том, что я не приснилась ему напомнят кровавые следы на полу да одеяло волос на полу в ванной.

И, конечно, надпись на стене.

Я могла убить тебя, пока ты спал.

Но не стала этого делать.

Помни об этом и будь проклят.

Я металась от двери к двери. Мне нужно было раздобыть хоть какую-то одежду.

Нет, не хоть какую-то. Ритуальные тряпки невольниц никуда не годились. По ним меня опознают, как опознали бы по длинным волосам.

Когда наткнулась на гардеробную шэ-арца, чуть не завыла от облегчения. Сбегав обратно в омывальную, вернулась с маникюрными ножницами.

Чёрную рубашку превратила в короткую, до середины бедра, тунику. Отпорола рукава длинного плаща, наискосок обрезала большую часть и получился странный, хоть и вызывающий наряд.