Небо на троих… и два дракона в подарок!

По закону – не может!

А это значит… Это значит, что они не имеют права.

Главное – выйти из дома. Доехать до академии. А там уже доберусь до господина Эссара, объясню, в какое положение попала, уговорю сделать предложение отцу раньше. Ведь Юлиане постоянно нужны деньги! Конечно, если выбирать между деньгами и властью, мачеха сделает выбор в пользу последнего, если… если только не предложить ей очень большие деньги. А учитывая скупость дедули МакОртаза, о которой знаю не понаслышке… Марчела рассказывала, что за неё герцог даже выкуп не заплатил, как полагается.

Сказал виконту и виконтессе, что они должны быть благодарны за одно только то, что безродную девицу герцогиней делает и открывает для них двери в высший свет. Не потратился, в общем.

Так что, если Юлиане деньги предложат, за пятилетний контракт… Может, мачеха и передумает. Надежда призрачная. Но больше мне надеяться не на что.

Дыши, Ингури. Вдох-выдох.

– Как же так, папа? Ты же маме обещал? Это было её последнее желание! – быстро проговорила я, используя самый действенный для отца аргумент.

Затем, прежде, чем Юлиана успела вмешаться, зайти с козыря пониже: – герцог МакОртаз уже сжил со свету восемь жён! Он же убьёт меня!!

Отец… нарочито кашлять снова было бы глупо, потому он под пристальным взглядом Юлианы забормотал что-то о том, что я преувеличиваю, что не всё так плохо… Леди Франческа, вон, точно, на охоте при свидетелях шею свернула… И леди Сашаса тоже, которая вместе с лошадью в пропасть свалилась, в то время, как герцог в замке находился…

«А остальные – от болезней», – почти уверенно повторял отец официальные версии.

Да вот только я знаю, что Марчела не могла заболеть вихревой оспой, потому что она сама же мне рассказывала, что переболела этой болячкой в детстве, и даже шрамы показывала, когда мы в общей купели были. А два раза, как известно, вихревой оспой, от которой она якобы скончалась, не болеют.

– И вообще! Такова моя отцовская воля! – подытожил аргументы в пользу моего замужества отец, ударив кулаком по столу.

Я с грустью подметила, чисто автоматически – раньше подобные открытия меня ранили, сейчас – просто констатация факта: на отношение ко мне отца Юлиана особенно не влияла. В том, что он меня ненавидит, не её вина. Мамина. Из-за ритуала…

– Прошу тебя, милый, – проворковала Юлиана, накрывая руку отца своими наманикюренными пальчиками с остро отточенными ноготками. – Не нервничай! Тебе вредно.