Чудовище: Лезвие Тьмы

Встречается в лесах западной части полуострова Индокитай, а также на островах Суматра и Калимантан / Борнео.] и бананами, и с облегчением развалились на стульях, неторопливо попивая прохладную ручьевую воду из стаканов. Вскоре пришел Азул и стал убирать посуду со стола.

– Вы убили его? – вдруг спросил он, пристально глядя на нас своими голубыми глазами. Я немного опешила и не знала, что сказать.

– Вообще-то… нет, – сказал за меня Джек, тоже слегка пораженный этим внезапным вопросом. – Но мы нашли его следы.

Азул слегка кивнул и, собрав тарелки и стаканы, понес их к ручью. Мы с волнением переглянулись.

– Думаешь, сейчас уже можно? – тихо спросил охотник.

– Нет, – ответила я. – Мне кажется, что еще слишком рано. Мы все еще плохо знаем Азула.

Джек кивнул в знак согласия. Затем мы встали и молча удалились в свои покои. Добравшись до гамака, я, не переодеваясь, тут же упала в него и мгновенно уснула.

Так закончился наш первый день охоты на кошмар.

Глава VI. Нападение Тьмы.

Глубокой ночью я проснулась от ужасного шума, стоявшего снаружи. Я села и прислушалась: из окна доносились испуганные крики, истерические вопли и детский плачь вперемежку с громкими возгласами на испанском языке.

– Черт побери! Что там такое происходит?! – из соседней комнаты показалась заспанная физиономия Джека.

– Не знаю, – ответила я. – Может, выйдем и посмотрим?

Мы вышли из хижины и направились к центральной площади, откуда и доносился весь шум и гам. Там мы увидели такую картину: все племя Сололеадас собралось перед хижиной вождя; люди что-то истошно кричали, хватаясь за волосы, или с глазами, полными ужаса, метались по площади; матери в страхе прижимали к себе плачущих детей.

– Ла мальдифьон! Ла мальдифьон оскура эста де вуельта![71 - От исп. “?La maldiciоn! La maldiciоn oscura estа de vuelta!” – Проклятие! Проклятие Тьмы вернулось!] – доносилось из толпы.

– Что это за чертовщина?! – проревел Джек, пытаясь перекричать весь этот шум. – Это что, приступ всеобщего помешательства? Или особый местный праздник какой-то? И кто такой этот «Ла мальдифьон»?

– Проклятие! – сказал знакомый голос позади нас.

Мы обернулись и увидели рядом Азула. Он устало смотрел на суматоху на площади.

– «Ла мальдифьон оскура» значит Проклятие Тьмы, – пояснил он, – так Сололеадас называют Лезвие Тьмы.