Путь единственной

Моргать не мешает, но пытаться увидеть что-то сквозь неё – бесполезно.

Тело ощущалось как что-то инородное, не принадлежащее ей. Ватное, полное какой-то исступлённой истомы, оно с готовностью отзывалось на малейшие прикосновения оказавшегося невероятно возбуждающим предмета.

Сообразив, что это всё же не сон, Мишель рванулась, желая прекратить то, что кто-то молча творил с её телом помимо её воли.

Не вышло.

Не получилось даже пошевелить разведёнными в стороны руками и ногами. Дёрнувшись ещё пару раз, Мишель поняла, что запястья и щиколотки сковывают плотные мягкие путы.

По ощущениям похоже на те кожаные наручники, которые они с Эрамом не раз использовали в игровой.

– Где я? – прошептала она и сама поразилась, насколько слабым оказался её голос. – А-ах! – вырвалось, когда невесомый предмет начал легонько похлопывать между ног.

– Кто вы? Сейчас же… а-ах! Развяжите меня! Снимите чёртову повязку.

Ей не ответили, но оглаживать между ног перестали.

Вместо облегчённого выдоха из груди вырвался полный разочарования, стон.

– Они действительно проросли, – раздался холодный, безэмоциональный голос. – Он не солгал нам. Суккуб обращён.

Мишель вскрикнула, так неожиданно оказалось слышать этот голос, когда она лежит, привязанная за руки и ноги, и здесь есть тот, кто смотрит на неё, беспомощную, кто может творить с её телом всё, что угодно.

– Ты не ошибаешься? – спросил другой голос. Такой же холодный. Равнодушный. – Ты в самом деле видишь огненные цветы?

Мишель задохнулась от страха, когда чьи-то ладони заскользили по её животу.

Пальцы перебирали, как будто искали какую-то точку. Затем замерли, словно обнаружили, что искали. А потом принялись нажимать. Осторожно, как делает доктор на осмотре.

Это нажатие вызвало небывалый прилив крови к внутренней стороне бедер. Низ живота словно полыхнул огнём, а между ног стало бесстыдно мокро.

– Сейчас же перестаньте! – Мишель рванулась так, словно и в самом деле думала порвать сдерживающие её оковы.

Бесполезно. Её тело осталось в прежнем положении, ничуть не мешая посторонним рукам ощупывать его. – Хватит!

– Может, заткнуть ей рот? – спросил первый.

Второй думал пару секунд, не дольше.

– Нет, лучше не блокировать каналы. Пусть кричит.

– Она отвлекает меня.

Мишель тут же замолчала. Отчего-то страшно стало, если у неё отберут возможность говорить. Так хотя бы остаётся надежда, что ей удастся уговорить их, упросить.