Путь единственной

– Пусть твой отец навсегда забудет о месте в сенате, чёртов ублюдок! Пропади ты пропадом вместе со своей рыжей шлюхой! Вы оба пропадите!

– Где она?

– Убирайтесь в пекло!

И всё началось по новой.

Демону стоило только прикоснуться к ней, как боль стремительно переросла в желание. Дикое, неистовое. Нестерпимое. Застилающее глаза, оно лишало воли, пылая внутри безумным огнём…

– Где Мишель?

И вот, когда она вот-вот достигает вершины, снова свист. Снова жестокий удар. Бить можно так, чтобы жертва при этом возбуждалась ещё больше, чтобы усиливать удовольствие.

А можно таким образом отбрасывать отчаянно карабкающуюся к вершине обратно в пропасть.

Из груди девушки вырвались страшные звуки, похожие на рёв и хрип одновременно.

А потом Нинет потеряла сознание.

Пришла в себя уже в другом положении. Закрепленная на кресте буквой «Х».

Остальное осталось без изменения. Путь к её сокровенному местечку был бесстыдно открыт. Соски продолжали сжимать зажимы.

– Очнулась? – безучастно спросил демон.

 – Продолжим.

Она снова и снова сходила с ума от их умелых прикосновений. Снова и снова приближалась к пику вершины… В какой-то момент поняла, что крест, к какому была прикреплена, вертится. Медленно и быстро, вправо и влево. Становится вертикально и горизонтально.

Периодически время останавливалось и тогда звучал неумолимый вопрос.

– Где Мишель?

Нинет рыдала, проклиная братьев и всех демонов мира со всеми их рыжими шлюхами, теряла сознание… Ей плескали в лицо водой, и, когда приходила в себя, всё повторялось снова.

– Смотри, Нинет, – и Эрам чиркнул перед её глазами синим цилиндром. Пламя, которое показалось над его верхушкой, было голубым. – Ты знаешь, что это?

О да, Нинет знала. Это было то самое «холодное пламя», которое используют в своих играх ракшасы. Если «жертва» провинилась, её можно лишить возможности кончить… На долгое время.

Достаточно чиркнуть холодным пламенем у потайного местечка… И сначала будет больно, но боль быстро уйдёт, и даже чувствительность вернётся, но получить желанную разрядку не удастся, как ни старайся.

Нинет ни разу не пробовала такое. Только слышала. И порой использовала сама, когда хотелось поиздеваться над мальчиком или девочкой в клубе…

– Ты… Ты не сделаешь этого, – хрипло, сорванным голосом, прошептала она.

В ответ инкуб усмехнулся. Криво. Одним уголком рта. А затем поднёс цилиндр к её расставленным ногам, чиркнул, медленно приближаясь.

Ощутив уколы ледяного пламени, Нинет закричала.