Турбомент

Болтал в основном конечно Женя, а Сони внимательно слушала, ей больше нравилось слушать. О чем рассказ, понятен ли он был ей особенного значения похоже вообще не имело. Однако на этот раз, глотать солдатские байки София не захотела, а сразу потребовала рассказать, где Женя пропадал весь вчерашний день.

– Где ты пропадал весь вчерашний день? Осторожно спросила она, аккуратно заправляя за ухо белые как лист длинные прямые волосы.

– Много было дел.

– Ой, а расскажи мне. – Затряслась в нетерпении Соня, заглядывая чуть ли не в рот.

– Ну-у, сперва поехал в училище, там пришлось делать всякие скучные, бумажные дела, затем встретились с другом детства, разговорились, погуляли, выпили немного, утром проснулся и пошел на работу, вот и все.

– Как-то у вас у парней все мрачновато: встретились, напились, уснули и вспомнить нечего. Можно ж и поинтересней было вечер провести. Вот если бы мы, например, с тобой…

– Да парни тут не причем, ты не поняла. – Перебил Виноградов. – Приятель, о котором я рассказываю – это не он, а она – девушка.

В ту же секунду потеряв интерес ко всему Соня заметно напряглась и погрузилась в молчаливые раздумья.

– Ясно. – Будто бы, про себя, прошептала она.

– Представляешь. Раньше как кошка с собакой… Жене было хотел окончить фразу словами «…а сейчас только о ней и думаю», но не успел.

Резко наступившая апатия также стремительно сменилась на позитивное возбуждение. Соня, выпрямилась, подняла глаза, и хитро прищурившись спросила.

– Много выпил вчера?

Ответ как-то сам собой выразился в мимике и жестах. Язык каким обычно пользуются люди теряющий дар речи в пике жуткого похмелья. Читался он на особом интуитивном уровне и состоял из гримас, жеманней и иных нескладных, забавных, порой неприличных телодвижений, что в общем-то всегда означало одно и тоже: «лучше не спрашивай; совестно вспомнить; знаю, не нужно было этого делать». Потухшие синие глаза опять засияли.

Их часто видели вместе, она ждала его утором и не спешила уходить, не попрощавшись вечером. И когда вдруг появлялась свободное время, Соня стремилась провести его в компании Жени, Большого и Безопасного. Сам же Виноградов, толковал интерес несовершеннолетней девчонки как дефицит близких, друзей и внимания, а потому относился к ее докучливой чудаковатости весьма спокойно.