Три дракона для Фло

Я так поняла, драконицы тебе головомойку хотели устроить за внимание их парней. У них – у высших – темперамент племени взбесившихся дикарей. Я не шучу. Но это чистая физиология. И вообще у них не принята ревность, сцены… эмоции. Одним словом – высшие. Ну, или хотят таковыми казаться. Так что если хочешь спрятаться от внимания дракона, лучшего места, чем рядом с равной ему, с высшей – не придумать.

Флора задумалась. А потом спросила о том, что никак не могла выкинуть из головы:

– А что такое итаи?

Цыт пожала плечами.

– Это древнее название магии, – сказала она, морща лоб. – Изначально оно означало жизнь. А где ты слышала? Слово достаточно древнее, они редко его упоминают.

– Меня так сегодня назвали, – тихо сказала Фло, не решившись добавить «дважды».

Дворфа присвистнула.

– Брешешь! – воскликнула она и тут же исправилась: – Не может такого быть! Кто назвал?

– Дракон, – тихо сказала Флора.

Цыт молчала секунд десять. Сверлила Фло своими глазами-блюдцами и у Фло от этого взгляда внутри всё холодело.

Казалось отчего-то, что дворфа с ней прощается.

– У тебя большие проблемы, детка, – наконец, сказала Цыта.

Фло передёрнуло.

– Но почему?

– Почему? – дворфа покачала головой. – Спроси у своих чешуйчатых подруг!

– Они мне не подруги!

– Не кипятись, – попросила дворфа. – Понимаешь, если дракон назвал тебя итаи – всё. Труба. Не отвертишься. Это для них сродни признанию. По их древним обычаям так называли тех, кого навсегда скрывали от мира в своих пещерах. Не дракониц, нет.

Никто не может пленить драконицу. Равную. Высшую. Но вот низших присваивали, насколько я знаю. И довольно охотно, – Цыта потёрла лоб. – И чем ты так его очаровала?

У Флоры голова шла кругом. Да не очаровывала она никого! Ну столько раз повторять!

Ведь только-только жизнь наладилась… Всё, казалось бы, идёт, как надо… Озабоченных чешуйчатых собственников только ей не хватало! Причём таких, кто решил её присвоить. Присвоить! И это в ультра-современном мире, где технологии превосходят даже самые смелые фантастические романы, что ей доводилось читать!

Цыт же, похоже, никак в себя прийти не могла от услышанного.

Вопросы сыпались из пухленькой дворфы, которая сидела, перекинув ногу на ногу, на подоконнике, как горох из прохудившегося мешка.

– Кто тебя так назвал? Когда? Что ты ответила? Что ты вообще сделала-то? Ты что, позволяла себя трогать? Только не говори, что ответила на чьё-то рукопожатие, – простонала она, наконец.

Фло кусала губы.