Ветер Севера в Академии Морте

 – С безжалостной проницательностью истолковал обстановку блондин.

Хотя что тут толковать… Встрёпанная раскрасневшаяся новенькая бесстыдно возлегает на какой-то софе с низкой спинкой, а над ней хищно нависает бесподобный брюнетистый гад…

–– Долго ли умеючи? – осклабился бесподобный гад и небрежным жестом, ничем решительно предыдущий волшебный поцелуй не напоминающим, похлопал меня по щеке.

–– Умеючи – долго! – Отрезала я и залепила засранцу ответку.

Таа-акую затрещину, что у него голова в сторону мотнулась!

С мстительным удовольствием отметила, что улыбаться он сразу же перестал.

Вскинул бровь, губы сжал в одну линию, прям фу-ты-ну-ты горизонт в степи. Нахмурился, даже удивился как будто. А пусть знает наших! Одно обидно: слабость после воскрешения была – просто жуть жутковская. Так что к моему большому сожалению наглец-Петтери ещё легко отделался.

–– Ого! С характером! – хохотнул блондин.

Неспешным шагом он пересёк комнату и вальяжно упал в кресло напротив.

Рысь развалилась рядом.

–– Что редкость для светоши. – Подтвердил Тим, подмигивая гостю.

Тот понимающе осклабился.

–– Но ты её всё же того… возвращай. А то папка а-тата сделает.

–– Эй! Петтери, новенькая у тебя?

В приоткрытую дверь сунул голову ещё один парень. Рыжий и вихрастый. Для полной комплектации, видимо… и моей личной деморализации. Потому что хороши эти тёмные, просто слов нет… Правда, хороши. Если уж даже я умудрилась это отметить в процессе возни с тёмным.

То есть моих жалких попыток отпихнуть его, наконец, и подняться.

Дело в том, что тело после возвращения в него было деревянным, неродным каким-то… и «отсиженным»! И с каждой новой секундой покалывание росло в геометрической прогрессии! Думаю, каждому хоть раз в жизни случалось «отсидеть» руку или ногу и потому все знакомы с «восхитительными» ощущениями возвращения чувствительности. Так вот, я как будто отсидела сразу всё тело! И не стонала сейчас в голос исключительно из гордости и упрямства.

Хватит с меня и дурацкой шутки этого Петтери. Не хватало в первый же день прослыть «орущей дурниной светошей» в мужском кампусе. Почему в мужском? Ну, тут несложно сложить два и два.

Так что вполне ожидаемо – борьба с тёмным завершилась быстро. Бесславным поражением слабого. Меня то есть. Обиднее всего было то, что за тем, как некромант уложил меня на лопатки, блокируя запястья по сторонам, наблюдало целых два здоровых лба.