Ветер Севера в Академии Морте

Снеговиками управляли мои однокашники по Морте, адепты!

Вскоре выяснилось, что скачут снеговики не в каком-то хаотичном порядке, а по хитро-выверенным траекториям на расчерченном ничего не говорящими мне символами поле…

–– Вау! – вырвалось помимо воли. – Вот просто вау – и всё!

Это были гонки! На снеговиках! Самые настоящие гонки… с сигнальными флажками и судьями, парящими высоко над полем на гигантских ледяных медузах, лениво шевелящих прозрачными щупальцами! Тут и там шныряла разная снежная мелочь – забавные кристальные жучки, ледяные ящерки, пушистые снежные шарики с глазами на тонких ножках…

–– Пых! – фыркнул один из снежных шаров, подкатываясь ближе.

–– Пых! – Машинально повторила я, узнав интонации, после чего присмотрелась к шару повнимательнее. – Это ты! Ты был сегодня на кладбище, да? Так ты, значит, не низкоуровневый паразит… а кто тогда?

–– Пых. – С достоинством ответили мне, подкатываясь вплотную.

–– Ну Пых так Пых. – Прыснула я, протягивая шару руку. – Будем знакомы. Туули.

–– Пых?! – шар аж подпрыгнул и по его поверхности пошла рябь. Возникло ощущение, что он сейчас развернётся, как ежик и окажется… кем? Снежным гномом? Снеговиком? Каким-то неизвестным снежным чумдриком? Увы, узнать так и не довелось.

Виной всему – возникший прямо из воздуха, как чёрт из коробочки, Петтери.

–– Куда, светоша психованная?! – заорал брюнет, хватая меня за плечи и встряхивая. – Совсем сдурела?!

–– Где мы?

–– В Лабиринте. На Пятом уровне. Понятия не имею, как ты это проделала, но всё же давай-ка обратно, детка.

–– Стоп. Я что, снова умерла?

–– Способной оказалась, светленькая. Эй! Смотри мне в глаза, вытащу! Детка… Что смешного?

Приступ смеха был таким неожиданным, что Петтери опешив, отпрянул. Вид у него при этом был до того забавный, что меня так и согнуло пополам от хохота.

–– Эй, ты чего?

–– Каково это, а? – только и смогла я простонать, вновь заходясь в приступе неудержимого веселья. – Ну каково?

–– Что? Эй! Ты в порядке, светленькая?

Кажется, некромант решил, что новенькая умом тронулась.

Когда основная волна схлынула, я-таки смогла выдавить из себя:

–– Каково знать, что девушка предпочла умереть, лишь бы не целоваться с тобой, Тиму Петтери?

И снова, не удержавшись, расхохоталась.

Лицо некроманта окаменело. Взгляд застыл, желваки на скулах пустились в пляску ярости. А я… я почувствовала себя отмщённой. Сполна.

Жестко? Пожалуй.