Потерянная

И тут её тело накрыло чем-то жарким, этот неизвестный улёгся на неё, шаря по её телу, словно ища чего-то, мерзкое противное существо прикасалось к ней.

В эту ночь впервые у Дины был кто-то, кроме мужа, проснувшись утром, она думала, что это был сон, но её тело ныло и болело от того, что происходило ночью, от всех тех издевательств, которым подверг её этот монстр. Дверь открылась, и она увидела доктора, только она захотела сказать, что произошло, как в комнату заглянуло то самое лицо, от которого она кричала, и подмигнуло ей, давая понять, чтобы она не сказала, её не услышат, она же псих, мало ли что она напридумывала.

Это продолжалось почти каждую ночь, это чудовище приходило, издевалось и насиловало её. Отвязывали её только иногда днём, заставляли пить какие-то таблетки, от которых её разум мутнел, если же она их не пила, её вели в странную комнату и подключали кучу разных проводков к ней, пускали ток через её тело до тех пор, пока она не делала лужу под собой от боли. Так продолжалось около полугода.

В один из дней, когда ей разрешили погулять по этажам, она смогла спрятать ножницы так, чтоб их не заметили, привязывая её к кушетке, но от успокоительных она уснула раньше, чем смогла разрезать верёвки. Опять ей снился её ребёнок, в этот раз они были вдвоём и малыш твердил, что папа плохой, что он во всём виноват, он, и только он.

Снова она проснулась от взгляда, пришёл тот изуродованный санитар, в этот раз, пока он развлекался с ней, она усердно пыталась разрезать верёвки так, чтоб он не заметил, но неожиданно он остановился.

Достал нож из своего халата и с ненормальной искажённой улыбкой провёл им по её щеке, кровь хлынула сразу, спустился ниже, оставив кровавый след на её гуди, обрисовал круг вокруг её сосков, казалось, надави он чуть сильнее – и он их просто отрезал бы. Крики от её боли звенели по этажу, что даже стёкла дребезжали. Страха Дина не испытывала. Ну что этот санитар может с ней сделать? Убить? Так её смысл жизни уже похоронен в той аварии.

Лезвие скользнуло ещё ниже, разрезая кожу на её нежных белоснежных бёдрах, вся простыня стала мокрая, остриё прошло по её животу, оставляя подобие красной улыбки. В этот самый момент девушке удалось освободить руку от верёвок, и, мелькнув в свете луны, ножницы воткнулись в глаз изверга, затем в горло, удары наносились один за другим, запах смерти встал в комнате, а Дина не могла остановиться.