Стражница поневоле

Рита сквозь пелену озверения поняла, что вор, осознав, что Рита далеко не просто человек, решил отступить к двери, так как окно в кабинете было зарешеченным. Вор со всего размаху оттолкнул Риту, и она отлетела к книжной полки, ударившись об нее спиной, но боли она совсем не почувствовала.

Вор, не мешкая, кинулся к двери. Рита рванула за ним. Он побежал по лестнице, она за ним. Когда до вора оставался всего метр, и Рита уже могла схватить его за полу плаща, он вдруг прыгнул на витраж, что находился на лестничной площадке и, своим телом разбив стекло, улетел вниз.

Прыжок вора был нереально большим, можно было подумать, что он парит в воздухе, а потом Рите показаться, что плащ вора стал уменьшаться, как и он сам. Но Рита не собиралась наблюдать, как смывается вор, она схватила с полу огромную вазу и запустила ею в черную фигуру. Ваза, словно снаряд из пушки, пролетела в секунду метров семь и стукнула вора по спине, тот рухнул на газон вместе с вазой. Теперь Рите оставалось только спрыгнуть вниз и схватить вора.

Не задумываясь, что от окна до земли метров пять, Рита сиганула вниз, но вор за это время уже успел вскочить на ноги, пробежать сад и перемахнуть через забор. Странное чувство было у Риты, видя, что от нее убегают, она хотела во что бы то ни стало настигнуть этого человека. Удивляясь самой себе, она припала к земле возле разбитой в дребезги вазы, принюхалась, заметила следы. «След от правого башмака впечатался глубже, чем от левого, – подумала Рита.

 – Значит, я не слабо сбила его вазой и вор хромает». Рита перемахнула ловко через полутораметровый каменный забор и побежала, слегка пригнувшись к тротуару. Слава богу, что вор бежал по закоулкам, и его следы было легко обнаружить.

После петляний по узким грязным улочкам Рита вдруг оказалась на главной улице столицы, и хотя время было далеко за полночь, здесь было полно экипажей и хорошо одетых людей. Рита побольше распустила волосы, прикрыв ими, насколько возможно лицо, она вдруг поняла, что выглядит сейчас уродливой, обросшей перьями страшилищем, к тому же ее платье было порвано в двух местах.

Для этих разодетых франтов она была равноценна нищенке. Но даже косые неприязненные взгляды или смешки в ее адрес не могли остановить ее охотничьего пыла, она была сейчас как щенок, которого впервые взяли на охоту, она плясала на месте от одной только мысли, что вот-вот настигнет этого вонючего человека.