Стражница поневоле

Почему месье Дюпарк так опекает молодую девушку неизвестно. Не каждый хозяин так опекает своих секретарш, а по слухам Эмилия Фурнье работает у него секретаршей и даже живет в соседней с ним комнате.

– Какая чушь, – сказала Рита, – опека, секретарша… к чему эти сплетни? Кому они нужны? А что до полиции, то лично меня еще никто ни в чем не обвинял, так что можно и не беспокоиться.

Зазвонил дверной колокольчик. Через несколько минут дворецкий доложил, что пришел капитан полиции Пьер Келлерман.

– Говоришь не беспокоиться? – ухмыльнулся Шарль.

 – И кстати, говори всем, что работаешь у меня секретаршей, отвечаешь на письма и прочее. И про вчерашних воров не слова.

– Хорошо, – буркнула Рита, она его почти не слушала, она впала в отчаянный ужас.

«Пришел арестовывать меня? – подумала она. – Неужели нашлись новые улики, говорящие, что Жана загрызла я?». Но потом она вспомнила, что полицейский в гостинице обещал навестить ее, и Рита немного успокоилась.

Вошел Пьер Келлерман. Он был в плаще, шляпу он отдал дворецкому и теперь поспешно пригладил лысеющую голову, хотя ему было чуть за тридцать.

Он поклонился Шарлю, потом протянул руку Рите для приветствия. Рита с ужасом заметила, что ее рука дрожит. Она испугалась, что это заметит полицейский и заподозрит что-нибудь неладное. Но капитан Келлерман, как ни в чем не бывало, извинился, что отвлекает их от обеда и сказал, что у него всего пара вопросов.

Пьер Келлерман обвел столовую цепким взглядом, в глазах его сияло слишком много ума и это больше всего пугало Риту.

На лестнице опять застучал молоток, и полицейский вежливо спросил:

– Что-то чините?

– Витраж на лестнице, – нехотя проговорил Шарль.

– И как же вас угораздило его сломать? – улыбаясь, спросил Келлерман.

– Это вы спросите у Эмилии, – ответил, как нив чем не бывало, Шарль.

– Вчера вечером я выкинула в окно одну очень уродливую вазу, – сказала Рита.

– Что же вас так разозлило? – спросил участливо детектив.

– Сама ваза, – ответила Рита.

 – Её доисторический вид.

– Хм, – полицейский опять пригладил волосы, что-то соображая, а потом сказал: – Месье Дюпарк, если позволите, я хотел бы поговорить с мадемуазель Фурнье наедине.

– Если вы будете расспрашивать насчет Жана, то он был еще тот игрок, – сказал Шарль, – всегда был кому-то должен. Если бы я не придерживал его жалование, он бы тратил его в тот же день как получал.

– Это интересно, месье Дюпарк, – сказал Келлерман.