Виндера. Однажды будет ветер

 – Правда же? Правда?

Альберт закрутился, минутная стрелка задергалась еще сильнее, часовая степенно пошла в другую сторону. Все напряжение вмиг покинуло тело, а Рина только на нем и держалась. Ноги сразу же стали ватными, в горле разбух противный комок, и она разревелась, прижимая часы к груди.

– Букашка!.. – всхлипывала Рина. – Букашка совсем сломалась! А вы все теперь – часовые стрелки!.. И я хочу проснуться, но не могу… Король мне прислал письмо… Он сказал, что я теперь Странница.

Это было весомым поводом для хандры, но поплакать вдоволь не удалось из-за муравейника по соседству.

– Ай!

Рина стряхнула с ноги муравья и поняла, что по ней ползет уже целый отряд, и они вот-вот проложат дороги по ее спине, а еще она стоит больной коленкой на ворохе грязи и щепок – не очень-то умная идея в мире, где все лекарства просрочены на два века. Рина отряхнулась и отошла подальше от полумобиля.

– Так, ладно, – сказала она, утерев слезы. – Главное, не впадать в панику. Для начала нам надо придумать способ общения.

Давайте так: шаг вперед будет значить «да», а шаг назад – «нет». Колебание туда-сюда – это «не знаю». Потом остальное добавим, ладно?

Стрелка-Альберт не переставала крутиться.

– Ну что ты как маленький? – рассердилась Рина. – Я знаю, что ты любишь все делать мне назло, но сейчас вообще не то время!

Альберт продолжал непослушно крутиться.

– Ну и вредничай! – фыркнула Рина. От злости у нее даже сил прибавилось. – Мама, ты тут?

Минутная стрелка сделала шажок вперед.

– Отлично! Пап, а ты, значит, часовая?

Фигурная стрелка плавно сдвинулась в том же направлении.

Рина торопливо надела часы на руку, затянув ремешок как можно туже, но они все равно спадали с запястья.

«Анжелика, ты должна кормить ее силком! – всплыли в памяти слова бабушки Вельмы. – Сколько еще я должна краснеть за твою дочь перед гостями? Альберт такой замечательный здоровый мальчик, а у Катрины просто болезненная худоба! Она прямо как птичка.

Такие тонкие косточки, и саму ее того гляди ветром унесет».

– Придется сделать тут еще одну дырку… – сказала Рина, отгоняя неприятные воспоминания. – А вам не будет больно от этого? Вы вообще чувствуете боль?

«Нет», – уверенно заявил папа.

Альберт закрутился как сумасшедший. Его драгоценные часы собирались испортить!

– Ой, да знаю я! – вспыхнула Рина. – Я постараюсь очень аккуратно, правда. Иначе я их просто потеряю, а с ними и всех вас заодно.