Дракон и феникс. Подарок особого назначения

Приёмная мать терпеливо объясняла Тиане, снова и снова, что ничего этого не было.

Ни долины в горах, ни озера, чья поверхность ночью прошита искрами звёзд. Ни низкого неба, ни селения на деревьях. Ничего этого не было. Это всё ей приснилось.

И всё же Тиана помнила. Когда оставалась наедине с собой. И особенно, когда засыпала.

Помнила огонь. Много огня. Огонь был разным.

Живой. Послушный. Игривый. Совсем не кусучий.

Глава 5

Месяц назад. Усадьба четы ди Суа, Вискольд

Огонь принимал разные формы, очертания.

Он дарил тепло, ощущение уюта, чувство сопричастности к чему-то грандиозному, важному. Он был домом для сотен сказочных существ. Мотыльки, ящерки, птицы с загнутыми клювами и длинными хвостами… Все они были сотканы из огня.

Огонь горел в волосах неправдоподобно красивых женщин и мужчин. Плясал в их глазах сполохами, искрил в гордых улыбках.

По ночам женщины танцевали прямо в воздухе вокруг высоких костров. Настолько высоких, что маленькойТиане они казались огненными столпами до самого неба.

За спинами женщин трепетали огненные крылья.

Они пели песни Священному Пламени, и от их тягучих, как мёд, густых, бархатных голосов огонь разгорался ярче.

Мать Тианы не любили в деревне. Тиана это точно помнила. Как и чувствовала, что эта «нелюбовь» из-за неё. Из-за того, что она, Тиана, не умеет говорить с огнём, оттого, что голос у неё слишком тихий, Красный бог не слышит её.

Всё изменилось с появлением Ри.

Точнее, сперва мама вышла замуж.

На этот раз «за своего». За феникса. За вождя. И он взял её в свой дом с человеческой полукровкой. С Тианой.

А потом появилась Риана. Розовая, пухленькая, с тёмными, как у Тианы волосёнками. Чистокровный феникс. Дочь вождя.

Кто сказал, что старшие дети ревнуют к младшим? Мол, младшие тянут на себя родительскую любовь и внимание? Враки. Ти Риану обожала. Задолго до появления на свет, а как впервые увидела – так и подавно. Наконец-то в её жизни появился кто-то, с кем можно дружить (ну ладно, пока просто смотреть на неё и заботиться), кто не кривит нос при её появлении…

Ри росла замечательной.

Доброй, весёлой, отзывчивой. Очень живой.

И малышка обожала старшую сестру! Платила ей за любовь восторгом в больших умных глазёнках, щербатой улыбкой, объятиями по-детски неловких ручонок. А когда пугалась чего-то, грустила, обижалась – первой, кого звала девочка, была «Ти». Не мать, не отец.

Ти и Ри.