Третья навигация, или Трудно быть русским

Ты будешь просто обязан предоставить им пространство во внешнем мире, чтобы они не разорвали тебя изнутри.

4

Справедливости ради скажу, что в существование Бога я не верю, в этом просто нет необходимости. Каждый из читателей, я надеюсь, не верит в таблицу умножения, а просто-напросто знает, что 2х2=4. С верой в Бога то же самое. Если ты знаешь, что Он есть, зачем в это ещё и верить? Вера же является инструментом познания: «Верою познаём, что веки устроены словом Божиим» (Евр. 11:3) – говорит апостол Павел.

Стало быть, верить надо в то, что Бог познаваем, а не в то, что Он существует (хотя для некоторых и это чрезмерное бремя).

Это то, что касается меня лично. Но такое отношение к вере не делает из меня атеиста, просто я верю в то, что Бог действительно познаваем. Плодом личной веры стала книга «Идентификация Бога». Непознаваемый Бог Дионисия (точнее, Лже-Дионисия) Ареопагита – не про меня. Надеюсь, и не про тебя, читатель. Впрочем, это уже лирика.

Если переходить к делам веры, без которых, как известно, вера мертва, то само собой вырисовывается и проявляется не только смысл рождения каждого человеческого существования, но и то, ради чего всё это!

Ради чего сотворён человек и весь обитаемый мир? Это есть познание истины для Бога: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин.

8:32).

Конечно, такая точка зрения далеко не нова, новым оказывается только то, что всё сказанное человечеством о познании, включая написанное мной, как покорным слугой аллегоризма, есть в Священном Писании христианства.

Новым оказывается ещё и то, что Библия с помощью автора (наверное, так можно говорить) поменяла область применения.

Называется она – познание истины. И эта область оказывается той необходимой и необъятной средой, в которой Писание раскрывается наиболее полно, если не сказать исчерпывающе. Впрочем, последнее – из области допущений.

Нельзя не согласиться с тем, что такое понятие – познание истины – это, наверное, самая широкая, да что там широкая – бесконечная среда, где Библии никогда не будет тесно, в отличие от тех контекстов, в которые она просто не умещается.

А если время от времени и находятся «умельцы» вбить Писание в прокрустово ложе этики, морали, политики, государственного устройства и прочих контекстов, то со временем, часто довольно непродолжительным, Библия всегда срывает с себя погребальные пелены того, во что её ненамеренно или специально одевали люди.

Я в этом смысле отличаюсь от предыдущих интерпретаторов.