Третья навигация, или Трудно быть русским

Всё происходит по одной известной формуле священнописца: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: смотри, вот это новое; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после» (Еккл. 1:9—11).

Разумеется, Россия в этом плане ничем не отличается от других стран. И как ни печально это осознавать, повторяемость событий на Руси не то чтобы исключает оптимистичные воззрения на нашу действительность, но просто глядя в отечественную историю, нетрудно убедиться в том, что они, мягко говоря, малоэффективны.

Позитивная перспектива почти всегда нивелируется надеждой на пресловутый авось, ибо наверняка известно, что «авось да небось до добра не доведут».

С другой стороны, в моей печали нет ни позы, ни самобичевания, ни самоедства. Это восприятие автора, не более того. Для некоторых прозорливцев, наоборот, история России – неиссякаемый источник комплиментарных настроений.

Что ж, быть может, они и правы. Что и горевать, если всё предопределено и совершается по одному и тому же мегасценарию. Не буду говорить о том, кто его написал, об этом нетрудно догадаться и без объяснений.

Понятное дело, что разные народы не могут исполнять для Творца одну и ту же роль. Любая миссия ограничена рамками амплуа, несмотря на широту наших раздолий. Фигура и роль Сталина помогают понять, что происходит в России, когда на смену неблагонадёжному божку Авосю приходят разумные основания и Порядок.

А сбывается, как может догадаться читатель, обычный для русских просторов и, главное, отрепетированный до мелочей и наших реалий сценарий – репрессивный. В повторяемости этого эксперимента, надеюсь, никого убеждать не надо. Опричников Ивана Грозного сменили стрелецкие казни, знаменитое «Слово и дело» вылилось при Петре I в использование принудительного труда и политические репрессии против старообрядцев и так далее по списку.

Времена долготерпения и следования европейским (а теперь ещё и заокеанским) предписаниям, терпимость к экстремизму разного рода всегда заканчивается одинаково, будь то заигрывания с народовольцами или заведомо проигрышная демократическая лотерея с теми или иными сепаратистами. Политическое сюсюканье, как правило, имеет своим следствием кровавые разборки.