Созвездие Овна, или Смерть в сто карат

Опера убойного отдела, выпрыгнувшие из милицейского «воронка», однако, не торопились доставать для Люськи цепи с колодками. Они вообще пока не обращали на нас внимания, фотографируя труп, обмениваясь ворчливыми репликами и исследуя местность вокруг скамейки с дотошностью опытных ищеек.

– Люська, пошли отсюда, надо будет – они нас сами найдут!

– Сейчас…

Но было поздно. К месту происшествия уже подкатывали две другие машины. В одной сразу же узнавалась «Скорая помощь», а из другой сперва показались крепкие, похожие на две бетонные сваи ноги в синих форменных брюках, а затем эти ноги вынесли на себе такое же крепкое тело, которое венчала большая бульдожья голова с водянистыми, вечно воспаленными до красноты глазами и толстым картошечным носом.

Как выяснилось очень скоро, это был следователь прокуратуры Алексей Федорович Бугаец. Он приближался ко мне, как статуя Командора, – и казалось, что земля дрожит под его огромными (не меньше 45-го размера) ногами в твердых ботинках из кожзаменителя.

Наступали тяжелые времена…

* * *

Алексей Бугаец сразу же приступил к допросу свидетелей.

Я попыталась отступить в неубедительную тень редакционного крыльца, чтобы предоставить в распоряжение Люськи Овечкиной широкую концертную площадку; в том, что из своего рассказа – как ей удалось наткнуться на труп – Люська непременно постарается сделать полноценный эстрадный номер, я не сомневалась.

– Итак, это вы нашли тело? – спросил у Овечкиной своим вечно простуженным гнусавым голосом Алексей Федорович Бугаец и пытливо вколол в нее остренькие красненькие глазки.

– Да, – звенящим голосом ответила подруга.

Обладая хваткой молодого бульдога, внешностью Овечкина больше напоминала болонку: сходство с нею в первую очередь обеспечивала Люське кудлатая прическа. Мелкие кудряшки занавешивали ее лицо почти до подбородка, и для того, чтобы посмотреть на собеседника, коллега резко встряхивала головой: светлые кудельки взлетали, на миг приоткрывая ее карие, всегда испуганные глаза, и снова падали на лицо россыпью упругих спиралек.

В остальное время, глядя на Люську, вы видели только эту шапку волос и ярко накрашенный рот, который часто кривился в плаксивой истеричной гримасе. Другой Люськиной особенностью был тонкий серебряный звон, сопровождавший Овечкину всюду, где бы она ни появлялась; треньканье издавали многочисленные браслеты и брелоки, нанизанные на Люськины руки, как кольца на стержни детской пирамидки.