Созвездие Овна, или Смерть в сто карат

На трупы смотреть тебя никто не заставит! – и добавил, словно это могло меня успокоить: – Я и сам покойников боюсь…

* * *

Я опять плохо спала (мне снились липкие кошмары, которым позавидовал бы какой-нибудь именитый голливудский продюсер или режиссер) и на работу на следующий день пришлепала совершенно невыспавшейся. Мне предстояло отпроситься у нашего главного редактора Петра Егорыча Мартынова – следовало обеспечить себе возможность не появляться на работе несколько дней, пока бабка не закончит с моей помощью заявленное следствие.

Обычно Мартынов откликался на такие мои просьбы весьма охотно: еще не было случая, чтобы после оговоренного срока я не принесла ему в зубах сенсационный материал для рубрики «Журналистское расследование».

Петру Егоровичу Мартынову, нынешнему главному редактору, все это прекрасно известно, и в случае надобности он с легким сердцем отпускает меня на пять-шесть дней – попастись в «поисках самостоятельной темы». Именно с такой просьбой я намеревалась обратиться к Мартынову и сегодня, но…

Сегодня в нашей редакции никому не было до меня никакого дела.

Все сотрудники «Стобойки», от главного до уборщицы, толпились возле малюсенького кабинетика, который я делила с моей коллегой и подругой Люськой Овечкиной. На лицах «стобойцев» отражалась целая гамма чувств: от простой и понятной черной зависти до независимого «Подумаешь!».

– Что случилось? – спросила я у спортивного обозревателя Генки Волынкина, когда оставила тщетные попытки проникнуть сквозь толпу.

Генка повернулся, из-за чего я тут же оказалась прижатой к стенке (живот у Волынкина был ого-го, как он сам говорил – «не от пива, а для пива!»), и, взмахнув обеими руками в целях сохранения равновесия, ибо в любое время суток он держался на ногах нетвердо, гордо сказал:

– Овечкина твоя сто тыщ выиграла!

– Люська? Сто тысяч? Во что? – удивилась я.

– В казино!

Я удивилась еще больше. Экзальтированная и маниакально пугливая Овечкина никогда не была завсегдатаем игорных заведений.

– Как же это она?

– Вот мы и пытаемся выяснить!

– Пусти-ка, – я обеими руками отодвинула от себя упругий Генкин живот (Волынкин сделал глубокий вздох и вытаращил глаза) и решительно заработала локтями. Коллеги расступались неохотно, но у меня было безусловное право попасть на свое рабочее место!

Люська стояла посреди нашего кабинетика и робко перебирала тонкими ножками в неизменной мини-юбке.