Мертвая авеню

 – Сейчас будет больно, – предупредила она и нажала на красную кнопку рядом. Игла больно кольнула палец, но кровь не потекла, как это всегда бывает, а каким-то образом затекла внутрь иглы, поднялась по ней внутрь устройства, и то пропищало. Коротко и один раз. Прошло некоторое время, и оно пропищало такими же коротенькими гудками три раза. – Поздравляю, у тебя есть иммунитет.

Доктор улыбнулась мне и вручила такой же синий комбинезон, какой был у Феникса, и кивнула на один из выходов.

Я растянула свои губы в деланной улыбке, поблагодарила женщину и толкнула дверь.

Глава 8. «Наша вина»

Совесть мучает обычно тех, кто не виноват.

Эрих Мария Ремарк

— Я не хочу, папочка. Не заставляй меня. Мне страшно.

Клейтон Доссон смотрел на плачущую дочь. Ей всего девять лет, а она уже пережила такое горе. И за что это ребенку?

Мия всхлипнула, утираясь одеялом. Ее уже пятый день мучали ночные кошмары, после которых она, плачущая, просыпалась в холодном поту.

– Доченька, тебе надо поспать. Все люди должны спать, – мягко сказал он и присел на краешек кровати, чтобы быть с девочкой приблизительно на одном уровне.

– Что, если спать не так просто, как кажется? – Мия, похоже, начала успокаиваться и говорила тихо.

– Ты растешь, милая. Нельзя допустить, чтобы твой организм был истощен из-за страха перед снами, – Клейтон много времени проводил с дочерью, играл с ней и учил чему-то новому, но никогда не был с ней по-настоящему близок. Добиться доверия Мии на эмоциональном уровне могла только ее мать, что погибла в автокатастрофе совсем недавно.

– Нет! Нет, папа! Я больше никогда не буду спать! – неожиданно девочка закричала. – Я лучше перестану расти и умру, чем… чем… чем снова… – и зашлась плачем.

– Не говори так, котенок, – Клейтон привлек дочь к себе и заключил в теплые отцовские объятия. – Ты же у нас сильная. Мама будет гордиться тобой, если ты…

– Мама умерла! – возразила Мия.

– Нет, нет… Они всегда будут с тобой… С нами… Не расстраивай их, – взгляд мужчины упал на бардак в комнате девочки: после аварии Мия была вне себя от отчаяния и разрушила большую часть своей комнаты – всюду лежали осколки, разорванная бумага и прочее. Вот чего ей стоило держаться на людях: за всеми этими улыбками стояли нескончаемые нервные срывы. Люди видели Мию счастливой, открытой, доверчивой и простой.