Трёхглазая рыба минога

Когда она злилась, то уши у неё краснели, и пока что этого не произошло, а значит, у них ещё был шанс выйти сухими из воды.

– Мы с Ромкой дорогу перебегали, и его поливальная машина окатила. – Юрка решил сразу выложить самую правдоподобную, по его мнению, версию.

– Вот как. Хоть извинились потом?

– Кто, мы? А чё мы-то? – Юрка скинул кроссовок и загнал его пинком под вешалку. – Папа не звонил?

Тётя Инга покачала головой и посмотрела на Рому. Тот смутился и отвёл глаза, чтобы не ввязываться в беседу.

В последнее время тётя Инга обращалась к нему как к взрослому, с Юркой же всё ещё общалась как с ребёнком. Юрка от этого бесился, а Рома не знал, что ему делать, ему это вроде как льстило, но и злило одновременно. Зачем она так делает?

Позже они сидели на кухне и пили сладкий чай из бело-оранжевых чашек. Роме дали какие-то штаны и домашние тапочки, Юрка от усталости клевал носом. До отца Рома не дозвонился, с работы тот уже ушёл, а домашний телефон не отвечал.

Тётя Инга листала Ромин блокнот: очередной портрет мамы, какой Рома её помнил, набросок завода, мост со стрелкой. Рома ждал хоть какой-то реакции, но она только вскинула брови, когда увидела несколько мокрых страниц и отпечатки зубов на обложке. Наконец тётя Инга дошла до рисунка девчонки с той стороны.

– Это кто? – Она задумчиво осмотрела рисунок, помешивая чай ложечкой.

– Никто. Сам выдумал.

– Хорошо получилось. Не тратил времени на набросок, а сразу показал всю фигуру несколькими линиями.

– Мне не нравится. Это неправильно. – Рома потянулся было забрать блокнот, но тётя Инга легонько шлёпнула его горячей чайной ложечкой по руке.

– Зато красиво. Только волосы можно было заштриховать темнее.

– А если они светлые? Ну, совсем белые? Как показать белый цвет на белой бумаге?

– Хочешь, научу?

Рома тогда аж застыл от восторга и чуть не поперхнулся чаем: в маленьком Приречном не было художественной школы, и он был готов хватать крупицы знаний откуда угодно.

Мама говорила, что у него талант, что он должен стать художником, но кто ещё мог учить его, когда мамы нет? С недавних пор с тётей Ингой у них сложился странный ритуал: он приносил ей свои рисунки, она покорно их пролистывала, никогда не ругала и не поправляла его, изредка хвалила за какую-то деталь, но чаще просто задумчиво смотрела и возвращала их обратно.

Тётя Инга встала и вышла из кухни.