Трёхглазая рыба минога

Минуты две у них ещё есть.

– Эй! – Рома приложил руки ко рту рупором. – Белобрысая! Сваливай, а то унесёт!

Значит, Юрка, когда волнуется, превращается в бабушку, а он, Ромка, превращается в Юрку.

– Чего разорался, может, она по нашему-то и не понимает. – Юрка уже сидел наверху на ветке и внимательно наблюдал за противоположным берегом. – Кинь ей камень, что ли. И сам сваливай.

Рома его не слушал. Он с трудом пробирался к «чёртовым пальцам», вода доходила почти до пояса, волны несли по дну мелкие камешки, которые стукались о подошву ботинок.

Рома забрался на «мизинец», выпрямился, насколько это было возможно, и замахал руками.

– Э-э-эй!

Не слышит. Отец говорил, что в детстве они постоянно купались в реке. А потом выше построили дамбу и шлюзы, появились водовороты, и людей начало выносить к мосту. Позже их находили то на той, то на этой стороне, а иногда и вовсе не находили: течение было таким сильным, что тела уносило в море. Маму так и не нашли.

– Уходи-и-и!

Вода мутнела.

– Беги, девонька! – Юрка тряс ветку так, что всё дерево дрожало.

На голову ему летели листья и отцветшие серёжки ивы. Да их уже все погранцы заметили, а она всё лежит.

Рома оглянулся вокруг, похлопал себя по карманам. Блокнот, ключи, бинокль.

Рома достал бинокль. На корпусе была странная гравировка: пять вертикальных линий в круге. И на одном из окуляров было выцарапано «АНИ». Кто такая Аня и кто был настолько безграмотен, Рома не знал. Бело-золотой театральный бинокль принадлежал тёте Инге, правда, неизвестно зачем он ей был нужен, ведь театров в Приречном отродясь не было.

Ой попадёт Юрке. Рома вцепился в камень пальцами, размахнулся и что было силы кинул бинокль в сторону противоположного берега. Бинокль полетел по высокой дуге, блеснул на солнце и через две бесконечных секунды приземлился на близнеца «чёртовых пальцев» на той стороне. От удара его разнесло на две части, и обе синхронно булькнулись в воду.

Юрка охнул. Девчонка подскочила на месте. Жива! Рома закричал что-то нечленораздельное и замахал одной рукой.

Второй он держался за камень: вода прибывала, и тяжёлые ботинки скользили, утаскивая его вниз.

– Беги, растяпа! – Откуда Юрка такие слова-то берёт. Не выясняя, кому это адресовалось, Рома сполз в воду и начал пробираться к берегу, держа блокнот в зубах. Вода доходила до груди, приходилось грести руками, чтобы продвигаться вперёд.

Оставляя за собой мокрый след, как улитка, Рома с трудом залез на иву и обернулся.