Герцог Чёрная Роза (I)

Когда Доминик была уже шагах в двадцати от трона, она вдруг услышала впереди негромкий хрипловатый женский голос:

– А нам сказали, что она вся в веснушках и смуглая, как крестьянка.

Эти слова были произнесены тихо, – но у Дом был прекрасный слух, а в зале стояла полная тишина, – и на испанском; и произнесла их, несомненно, королева, потому что второй женский голос, на том же языке, ответил:

– Ваше величество, посмотрим еще на ее манеры.

Лицо Дом вспыхнуло. Ведь говорили о ней!

Она не выдержала и подняла глаза.

Королева сидела с абсолютно неподвижным лицом; рядом с ней, справа, немного позади трона, стояла очень худая женщина в темно-бардовом платье. Лицо этой женщины тоже ничего не выражало.

Дом чуть не задохнулась от гнева. «Вот лицемерки!.. И так спокойны!» Ей страшно захотелось ответить им на чистейшем испанском, что она все поняла. Но тут она увидела Очо, – он уже пробрался к трону и сидел в ногах королевы с книгой в руках. Он смотрел в книгу, – но прикладывал палец к губам, и этот жест явно предназначался ей, Доминик…

Она поняла карлика.

Как сказал тогда загадочный Мишель де Круа: «Королева коварна, жестока и безжалостна.» Похоже, он не солгал!

Доминик подошла к подножью трона. Лицо ее пылало; но это легко было принять за волнение юной провинциальной дебютантки. Когда она начала свой путь от дверей залы, то хотела сделать королеве изящный реверанс, которому ее столько раз учила тетя Агнесс. Но теперь намерения Дом изменились. «Они хотят посмотреть на мои манеры – ну так вот же им!»

И она нарочно неуклюже поклонилась их величествам, подражая крестьянкам из Лангедока.

Королева слегка улыбнулась, а женщина за ее спиной даже фыркнула.

Но, когда Бланш де Кастиль заговорила с девушкой, голос ее прозвучал очень мягко и ласково, как мурлыканье большой сытой кошки:

– Мы счастливы приветствовать вас при дворе, юная графиня де Руссильон… Но мы видим, что вы в трауре?

– Ваше величество, мой отец скончался несколько дней назад.

– Какое несчастье! – промурлыкала королева.

 – Примите наши искренние соболезнования, графиня. Ваш батюшка был достойным дворянином, и наш покойный супруг, король Людовик, весьма ценил его.

Дом опять присела.

– Но, право, вы могли тогда так не торопиться с приездом, любезная графиня. Ваше горе нам понятно и близко, – ведь и мы совсем недавно лишились нашего венценосного супруга.

– Ваше величество, ваше милостивое приглашение совпало с моим собственным горячим желанием приехать ко двору.