Герцог Чёрная Роза (I)

Пьер готов был и графу Руссильону, и даже самой Черной Розе ответить, что не знает, куда ушли Доминик и оруженосцы герцога, – товарищ Дом не выдал бы этот секрет даже под пыткой; но – так порой насмехается над нами судьба! – этому юному стоику хватило всего лишь пары увесистых материнских оплеух, чтобы указать место, где происходил поединок.

Итак, Элиза нашла Доминик, и повлекла её за собой, не отвечая на расспросы девочки, в комнату Мари-Флоранс.

Когда Дом вошла туда, её старшая сестра стояла у окна, перебирая аметистовые четки.

Комната Фло никогда не нравилась Дом; она больше напоминала монашескую келью, – была небольшая и темная, с узкой кроватью в алькове, над изголовьем которой висело большое распятие из черного дерева.

Мари-Флоранс была очень бледна, но внешне спокойна.

– Оставь нас, Элиза, – сказала графиня служанке.

– Что случилось, Фло? – спросила запыхавшаяся Доминик, присаживаясь на кровать.

Сестра, поджав губы, неодобрительно взирала на ее раскрасневшееся потное лицо и мальчишескую одежду.

Дом привыкла, что, в отличие от отца, спускавшего своей любимице все, самые сумасбродные, выходки и лишь мягко журившего ее за ношение мужской одежды, Фло вечно пилила ее, грозя Господними карами и вечными муками, ожидающими грешную младшую сестру в аду. Но сейчас Мари-Флоранс, к удивлению Доминик, сдержалась и спросила абсолютно неожиданно:

– Ты знаешь, что к отцу приехал гость?

Дом вспыхнула и закусила губу, – она опять вспомнила смех Черной Розы.

– Да. Дьявол Лангедока… Я его видела, Фло! Это он!

– Но ты, наверное, ещё не знаешь, зачем он приехал?

– Нет.

Он стоял у окна в спальне Анжель и Николь… и отец рядом с ним.

– Дело в том, сестра, что отец помирился с королем Людовиком…

– Что?!! – воскликнула не верящая своим ушам Дом. – Не может этого быть! Папа всегда говорил, что Лангедок стоит за правое дело! Наш отец не мог, не мог помириться с королем и с его мерзкими приспешниками – Монфором и Черной Розой!

– Однако, это так. И я одобряю поступок отца.

Не по-христиански идти против помазанника Божьего. И сам Господь, я уверена, внушил папе эту благую мысль.

Дом злобно фыркнула. Религиозность сестры была ей чужда и непонятна и наводила на девочку тоску.

– Так вот, – мертвенно спокойным голосом продолжала Флоранс, – отец помирился с государем, и король в знак своего прощения решил сочетать браком Черную Розу и одну из дочерей нашего отца…

– Кровь Христова! – воскликнула в ужасе Доминик.