Герцог Чёрная Роза (I)

Монсеньор приказал мне немедленно ехать к вам в качестве парламентера… Вернее, писем государя было два – одно из них предназначалось герцогу, и он отнесся к нему как к повелению, требующему немедленного повиновения. Что касается письма его величества к вам, граф, – король Людовик продиктовал его мне сам, и мне известно его содержание, – то государь, действительно, не называет вас бунтовщиком, не выражает ни слова неодобрения вашими действиями. Наш наихристианнейший король – само милосердие. Вы полностью прощены, – и главным доказательством оного служит предложение его величества.

– Выдать одну из моих дочерей за близкого родственника Людовика?..

– За одного из его кузенов, – подтвердил молодой человек.

– Но… Но это же огромная честь! – ошеломленно произнес Руссильон.

– Да, вы правы. Ни один из лангедокских вельмож ещё не вступал в такое близкое родство с членом королевской фамилии. И теперь-то, граф, я надеюсь, вы удостоверились, что милость его величества безгранична, и что вы прощены окончательно, – если, конечно, вы не отклоните столь лестное для вас предложение союза.

– И кому же из кузенов короля предназначается рука одной из моих дочерей?

– Герцогу Черная Роза, -отвечал де Брие.

– Но… разве герцог – кузен короля? – недоверчиво спросил Руссильон.

– Да, мне понятно ваше удивление, граф, – улыбнулся де Брие. – Таинственность, которой окружено имя этого человека, его мужество, сила, жестокость, витающий над его головой ореол неуязвимости; наконец, его маска и белый плащ с черной розой, – всё это вы, вероятно, как человек просвещенный и проницательный, сочли неким дешёвым трюком, желанием какого-то возгордившегося ничтожества (возможно, даже не дворянина) превратиться в человека-легенду, внушающего и черни, и знати безмерный ужас, и способного одним своим видом обратить в бегство врагов…

– Да… что-то в этом роде я и думал, – сказал Руссильон.

– На самом же деле, знайте, что весь этот маскарад вынужденный, что Черная Роза скрывает свое лицо под маской и свое настоящее имя за выдуманным прозвищем совсем по другим причинам.

И, когда я назову вам подлинное его имя, – надеюсь, граф, вы сохраните его в тайне ото всех, – вы, полагаю, поймете герцога. – И, наклонившись к уху графа, де Брие прошептал несколько слов, заставивших старика поднять удивленно брови.

– Да, да, я сказал вам чистую правду! Теперь, когда вам все известно, – каков будет ваш ответ на предложение его величества?

Руссильон опять дернул себя за ус.