Герцог Чёрная Роза (I)

«Плащ! Прекрасно!»

Бархатный плащ Черной Розы, белый с горностаевой оторочкой, был, действительно, богат и красив. Дом набросилась на него и попыталась изрезать стилетом, но это плохо получалось. Тогда она достала из шкатулки для рукоделий сестрички Николь золотые ножницы – и принялась за дело, с неистовой радостью, даже хихикая от охватившего её возбуждения. На ковры на полу полетели клочки белого бархата, туда же отправилась изрезанная черная роза… И вот уже Дом кромсала драгоценный черно-белый горностаевый мех, протестующе-жалобно скрипящий под её проворными ножницами.

Расправляясь с герцогским плащом, девочка даже не подозревала, что тем самым спасает жизнь его владельцу…

Наконец, с плащом было покончено. Еще раз оглядевшись и тяжело дыша, Дом покинула ненавистное теперь для неё место. Она вышла из спальни сестер, закрыла дверь и побежала к Мари-Флоранс.

Через полтора часа Дом была одета в свадебное платье и готова к выходу, а Мари-Флоранс надежно спрятана.

Когда встал вопрос, где именно укрыться её старшей сестре, Фло сказала:

– Я знаю место, где никто не станет меня искать – в маминой спальне, где она умерла.

– Фло! – вскричала тогда изумленная младшая сестра. – Но ты же до ужаса боялась всегда этой комнаты!

– Именно поэтому там и самое надежное место, Доминик. И, поверь, я совсем теперь его не боюсь… Когда я согласилась, без ведома батюшки, стать женою Гийома Савиньи, я решила испросить благословение хотя бы у нашей матушки… вернее, у распятия, висящего в её спальне.

И мы пошли туда вдвоем с Гийомом, и преклонили колени перед Христом, и молились оба, чтобы Он и матушка благословили наш союз. И, мне кажется, в тот миг нас осенила благодать… И вот тогда, сестричка, я поняла, что все мои страхи перед маминой комнатой были напрасны, ведь душа её на небесах, и она смотрит на нас оттуда и защищает, так же как наш Спаситель.

– Что ж, – сказала Дом, – в таком случае, это действительно идеальное место для твоего укрытия! Отец помнит, что ты всегда тряслась от страха, проходя мимо маминых комнат, и туда он точно не пошлёт искать тебя.

– Доминик, – напомнила ей сестра, – не забудь, Бога ради, что ты должна двигаться плавно и неторопливо. Не делай больших шагов и резких движений, и упаси тебя Господь произнести какое-нибудь богохульство!

Таким образом, Флоранс спряталась, а Элиза одела Доминик, набелила ей, на всякий случай, лицо и спрятала её непокорные кудри под тугую сетку, расшитую жемчужинами.