Солтинера

Это бы все упростило, и ей не пришлось бы караулить его ни у Le rucher, ни в парке…

– Точно не карие глаза? – повторила Роза тихо.

Ноеми усмехнулась.

– Нет-нет, синие. Видела бы ты их. Такой красивый, глубокий, синий цвет.

Вновь начал накрапывать дождь, и Роза позволила Ноеми увести себя обратно в здание. Внутри было людно и грязно – мокрый пол кое-где мог и вовсе заменить зеркала, и поэтому они сразу заспешили к свободной нише перед дверью в их класс, которая каким-то чудом еще не была никем занята.

Прислонившись спиной к стене, Роза задумчиво проследила взглядом за группой парней, которые только что ворвались в коридор подобно взмокшему и орущему урагану, а потом посмотрела в окно. Над городом смыкались густо-серые тучи.

Ноеми не сказала, что узнала того странного парня у школы, выходит, искать его следует не в толпе снующих по коридорам школьников. Он мог знать ее, Розу, по рассказам ее знакомых, а мог быть и другом того же Леона, который мог попросить его проследить за ней.

Но зачем?

По описаниям он не подходит ни к одному из ее внешкольных знакомых… Конечно, есть и голубоглазые, и черноволосые, и высокие, но чтобы все сразу… Нет, никого. И Полин описывала именно синие глаза, а не серые и не голубые. Не могла же она утверждать с таким упорством того, в чем сама не была уверена? Или зачем-то приукрасить?..

Где-то далеко за окном, в небе, пролетела стая птиц, а по стеклу медленно скользили блестящие капли.

Роза потрясла головой и перевела взгляд в конец коридора. К классу уже шел мсье Бланшар – их классный руководитель и учитель по математике.

Вздохнув, Роза откинула назад косу и села за самую дальнюю парту, плюхнув на нее свою сумку с учебниками. Настроению ее как нельзя лучше подходил и дождь, и нудный голос месье Бланшара, и даже тот факт, что Ноеми предпочла сесть не с ней, а с Полин. Именно теперь, в эти минуты, ей до странности легко было думать о том, как все-таки смешно с ее стороны было так упорно считать этих двух одноклассниц своими подругами.

Ведь все эти последние недели обе они так старательно избегали ее – этого просто сложно было не заметить. Отдалившись от нее еще до ее болезни, они ни разу не навестили ее пока она лежала пластом дома, и Олив ни разу не передала ей новости о них, пока чистила ненавистные апельсины.