У Ромео был пистолет

Может, стоит научиться высыпаться хотя бы по утрам или проводить больше времени со своей возлюбленной.

– Настоящий цвет светлый? – не унимается Даника.

– Нет. Примерно такой же, как у тебя, – врет Ривер.

– Хорошо.

– Да, это очень хорошо.

А затем она медленно отстраняется от него. Не потому, что хочет, а потому что подумала, что начинает раздражать его.

Ривер реагирует на это спокойно. Желания начать привыкать к чему-то приятному у него нет. У него другая цель. И вскоре она доставит ему куда большее удовольствие, чем эта мимолетная нежность.

– Раз мы тут для того, чтобы узнать друг друга поближе, то почему бы тебе не рассказать о себе? – вернув былую улыбку и интонацию, говорит Ривер.

– Я не особо умею о себе рассказывать. К тому же инициатором встречи был ты. Может, сам начнешь?

– Ну хорошо. Есть какие-то вопросы, прежде чем я начну?

– Да. Зачем ты написал мне? – с интересом спрашивает она.

– Мне было немного неловко после той ночи. Ты помогла мне, а я даже не поблагодарил, – пожимает плечами Ривер.

– У тебя эпилепсия, да? – слегка хмурится Даника.

Ривер раздраженно вздыхает. Он ненавидит разговоры о своем здоровье с тех пор, как все случилось. Но нужно отвечать и делать вид, что все прекрасно.

– Что-то типа того, да.

– Мне жаль. Давно это у тебя? – спрашивает Даника, незаметно пытаясь очистить прядь волос от отвратительной сладкой ваты. – Если не хочешь отвечать, скажи, я не буду доставать, – улыбается она, осознавая, насколько глупо выглядит.

– Нет, все нормально, мне не привыкать.

В детстве испугался раскатов грома, чуть в обморок не упал. А потом началось. Сначала редкие приступы, а потом такие сильные, что пару раз чуть не захлебнулся собственной пеной. Смешно, да? – смеется Ривер.

– Нет, не особо. – Даника серьезна.

– Ладно, видимо, это только меня забавляет. – Ривер продолжает смеяться, когда по его щекам начинают катиться слезы. – Я знаю, выгляжу как идиот, прости. Слезы от смеха – это такая редкость.

Он пытается успокоиться, но получается с трудом.

Даника шокированно смотрит на него. Почему-то ей становится страшно.

– Все, сейчас. Господи, какая глупость! Мне так трудно остановиться, прости! – Стараясь прекратить свой шипящий смех, он машет ладонями перед лицом и старается дышать глубже, но чертова улыбка не сходит с лица.

Внезапно Даника начинает успокаивающе гладить кисть его руки.

– Прости, я не хотела, – заикаясь, говорит она.

Наконец-то истерический приступ отступает.