О себе и об искусстве

«Приветствую Вас, милейшая дама, – под стать своему внешнему виду, огорошил меня устаревшим обращением художник, и, не дождавшись ответа, продолжил: – Как Вам погодка и наш чудесный прибрежный городок?» Я немного растерялась и попыталась собраться с мыслями, чтобы ответить ему чем-нибудь столь же любезным. Только я открыла рот, чтобы это озвучить, как мой коллега по выставке широко улыбнулся и достал из продуктовой сумки завёрнутый в целлофановую обёртку бутерброд с колбасой, протянул его грузному молодому человеку и галантно пояснил: «Позвольте представить Вам моего сына, его зовут Эдуард», – и обратился к нему: «Кушать хочешь?» В ту же минуту существо мужского пола, своими размерами напоминающее кита, одетое в штаны по типу бермудов и клетчатую рубаху, вырвало из его рук бутерброд, освободило от обертки и моментально проглотило.

«Детей надо кормить!» – подытожил художник и, любезно со мной попрощавшись, покинул зал, держа своего ребенка за руку. Впрочем, не прошло и десяти минут, как он снова предстал передо мной в сопровождении сына и с той же сумкой в руке. «А хотите посмотреть на мои картины?» – предложил художник. «Спасибо за приглашение. Не откажусь», – ответила я и прошла в его зал, стены которого были увешаны парусниками-близнецами. Первым моим желанием было выяснить, чем обусловлено клонирование кораблей, но художник опередил меня и задал тот же самый вопрос, что и ранее: «Скажите, как Вам погодка и наш чудесный прибрежный городок?» Сразу после этого он повернулся к сыну и заботливо у него поинтересовался: «Кушать хочешь?», – после чего достал из сумки очередной бутерброд, и его моментально слопал китоподобный отпрыск. «Детей надо кормить!» – с серьёзным выражением лица изрёк художник, а я задумалась о том, как на всё это правильнее отреагировать. Затем я вернулась в свой зал и стала развешивать оставшиеся картины, но вскоре это занятие было прервано вежливым обращением пожилого художника: «Как Вам погодка и наш чудесный прибрежный городок?». Я обернулась, и тогда он добавил: «Позвольте Вам представить моего сына, его зовут Эдуард». Художник дружелюбно мне улыбнулся, а я растерянно на него посмотрела, в недоумении развела руками и издала звук, наподобие: «Э-э-э-м-м-м». Впрочем, пожилого художника моя реакция нисколько не удивила и не обидела. Он снова одарил меня кукольной улыбкой, затем обеспокоенно обратился к своему сыну: «Кушать хочешь?», – и в ту же минуту полез в сумку за ещё одним бутербродом.