Белла и чудовище

Сядь за стол, – Яр резко обернулся и уставился на меня нечитаемым взглядом. Волосы растрепаны. Под глазами темные круги. Опыта у меня, конечно, нет, но вряд ли мужчины после бурного секса выглядят так, словно всю ночь ездили по городу и отстреливали неугодных? А значит… мои опасения были напрасны?

– Я могла бы принести тебе кофе.

– Обойдусь. Я слышал, что ты сказала Ольге. Прекрати тренировать на ней свой сарказм.

Ну вот, вернулся грозный серый волк. Глаза пылают ярким огнем. Губы сжаты в тонкую линию.

Будь я не такой отчаянной в отношении его, спасалась бы бегством.

– Ах, успокойся мое взволнованное сердце! – закатив глаза, я ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Я думала ты меня защищаешь, а ты свою драгоценную Ольгу. Я вешу сорок девять килограмм, ростом тебе по плечо. Сарказм, чтобы ты знал, моя единственная защита!

С этими словами, я обогнула открывшего от удивления рот капитана и продефилировала к уже почти полностью занятому сотрудниками участка столу.

Вполне возможно, я специально замедлила шаг, чтобы Яр смог хорошенько рассмотреть мой зад, где на узкой юбке-карандаш горела невидимая неоновая табличка – «Волк, зацени!».

И судя по жаркому взгляду, что я ощущала – жадному и обжигающему до самой сердцевины – все шло по плану.

Я выбрала свободное место между Денисом и мужчиной, которого Волков называл «Вороном». Подошла, улыбнулась обоим. Дождалась, когда они – одновременно – вцепившись в спинку стула, отодвинут его для меня. Села.

Поправила юбку, придвинула к себе блокнот с ручкой. И только после этого подняла голову.

Ярослав стоял напротив и сверлил недовольным взглядом своего приятеля. Да так долго, что примостившейся рядом Ольге пришлось дернуть его за руку, чтобы привлечь внимание.

Это что, так называемая ревность? Либо я выдаю желаемое за действительное, либо Инна была права.

Хм…

Последним в переговорке появился полковник Шпротников. Пока он занимал место во главе стола, Волков вытянул свои длинные ноги, задев ботинком мою туфлю, и потянулся к бутылке с водой.

Откинулся на спинку, обернул палец вокруг горлышка – будто внутри плескалось пиво – и поднес ко рту.

Грубо и, в то же время, невероятно возбуждающе.

С трудом оторвав взгляд, я украдкой облизала губы, опустила голову и раскрыла блокнот, приготовившись записывать все, что могло показаться важным.

Положив локти на столешницу, Пал Палыч громко зевнул.

– Начнем со вчег‘ашнего убийства.