Охота на Князя Тьмы

 – Уж не Леденцова ли ваша фамилия?

– Все верно, Софья Алексеевна Леденцова. Но откуда вы…

– Китеж – городок не из великих. Да и память у меня на имена хорошая, – пожал он широкими плечами, но в подробности вдаться не стал.

Впрочем, я и сама быстро поняла, что вопрос был глупым. Граф – это вам не мещанин какой. О его помолвке и объявление в прессе наверняка имеется. А Ермакову, судя по стопке газет на столе, по долгу службы приходится с этими объявлениями ознакамливаться.

– Раз мы все выяснили, я могу идти?

– Куда ж вы так торопитесь, госпожа Леденцова? – его губы растянула усмешка.

И я как чувствовала, ничего-то хорошего она мне не предвещала. – История ваша уж больно ладная. Да не объясняет некоторые детали.

– Это какие? – удивилась я, мысленно выискивая дыры в алиби и не находя ни одной.

– Извольте полюбопытствовать, откуда у вас, дорогая Софья Алексеевна, такие удивительные познания в криминалистике? Отпечатки, свидетели, – хмыкнул он. – Такой мне выговор учинили, я уж, грешным делом, решил сам господин капитан-исправник в гости пожаловал.

Я сглотнула, и Гордей это заметил. Прищурился. Подался вперед.

Мысли лихорадочно заметались, в попытке выдать правдивый ответ.

– А я… журналы немецкие читаю. Детективные истории люблю. Газеты… опять же, – кивнула на те, что покоились на его столе. – Всегда мечтала работать в полиции. Помогать людям… – Взгляд метнулся к призраку у шкафа. – И не только… Готова даже на общественных началах. Если позволите.

Кажется, я наконец-то умудрилась пробить броню спокойствия полицейского пристава, чья бровь, медленно, но верно, поползла вверх.

Правда, он быстро взял себя в руки.

– Романов начитались, Софья Алексеевна? Так разочарую. Полицейская служба – дело грязное. Не женское. Возвращайтесь, голубка моя, обратно к журнальчикам вашим, платьям, вышиваниям…

Я резко подскочила со стула и уперлась ладонями в столешницу.

– Но как же… убит человек!

– Частному лицу запрещено заниматься сыском по уголовным преступлениям.

Что до госпожи Немировской… Ее убийца получит по заслугам. А вы можете быть свободны.

Сказал, как отрезал. И спорить дальше с этим чурбаном бесчувственным абсолютно бессмысленно. Чего доброго, в камеру кинет, за неподчинение требованиям.

Громко протопав к выходу, я с шумом захлопнула дверь. Остановилась. Зажмурилась. Сжала кулаки, почти до боли. Досчитала до десяти. Выдохнула.

Пусть не полностью, но злость отступила. Мысли прояснились. Наметился план.