Нежное солнце Эльзаса

И откуда у меня – всегда энергичной, не терпящей покоя – появилась в Эльзасе эта привычка замирать? Не знаю. Да и черт с ним. Главное, как же мне здесь хорошо! Я прикрыла глаза и запрокинула голову, подставляя лицо утреннему солнцу. Сзади послышались осторожные шаги, но мне лень было шевелиться: хотелось сидеть так, застыв, пока не затекут все мышцы. И я сидела. Долго-долго. Потом открыла-таки глаза, оглянулась, пытаясь отыскать взглядом Егора. Оказывается, он бесшумно присел неподалеку, всего в паре метров от меня.

Поймав мой взгляд, он улыбнулся.

– Пойдем? – в его голосе прозвучало извинение. Словно он отрывал меня от государственно-важных дел.

– Куда? – не до конца очнувшись, я даже растерялась.

– В замок, – он кивнул в сторону входа головой. – Вы же отдохнули?

– Да.

Он поднялся первым и подал мне руку. Ладонь его оказалась неожиданно твердой и одновременно нежной. Так странно. Я оперлась на руку Егора и тоже встала.

Мы подошли к кассам у южного фасада.

В выходной день народу приехало много – немцы, французы с детьми, группы японских и еще каких-то туристов. Все послушно топтались в очереди, подставляя солнышку кто лица, кто спины. Я купила билеты, и мы отправились к входу.

Деревянные, почерневшие от времени ворота стояли открытыми, а под древней аркой расположилась обыкновенная железная вертушка, через которую посетители входили в вымощенный камнями двор замка. Благодаря работе у меня давно уже сформировалась просто-таки неистребимая тяга к планированию и последовательности, поэтому первым делом я остановилась перед стендом, на котором красовался внутренний план замка.

И какой-то текст. Но с чтением по-французски дела мои обстояли плачевно, язык я учила в основном «методом погружения», на слух: на другие способы времени никогда не оставалось.

– А что здесь написано? – чтобы не мучиться напрасно, я решила использовать Егора.

Зря, что ли, он столько лет благодаря мне во Франции живет?

– Пишут, что в двенадцатом веке замком владели братья Гогенштауфен, в тринадцатом он перешел к герцогам Лотарингским, а потом – к епископам Страсбургским, – добросовестно начал Егор переводить всю эту дребедень.

– И что, здесь с двенадцатого века все так и сохранилось? – прервала его я. Что меня действительно приводит в трепетный восторг – так это древние камни и постройки.